– С чего бы ей кончаться?
– Вы же видите, что он уже сейчас пуст внутри. А в пустоте нет топлива для огня.
– А если без художественных образов?
– В Храме нас учили, что на темную сторону ведет гнев и ярость, рожденные привязанностью к тому, от чего отказаться не готов ты.
– Цитата мудрейшего учителя Йоды?
– Угу. Только дальше это я уж сама подумала: выходит, что в основе лежит любовь. Разумные ненавидят то, что угрожает тому, что они любят. Сила рождается в кипении светлых и темных чувств, стремлений и помыслов внутри нас. Разве нет? Единство и борьба противоположностей.
– А в борьбе с чем рождается сила джедая? – весьма благодушно поинтересовался ситх. Разговор его очевидно забавлял.
- В борьбе с собственным эмоциями.
– Хм, странные мысли рождаются в головах падаванов корпуса исцеления.
– Наверное, это потому, что до войны я любила читать все подряд. Наставники ругали меня, когда находили книжки не по возрасту…
Последняя фраза сказана уже спине удаляющегося императора. Кажется, я все же подкинула ему пищу для размышлений. Остается молить Великую о том, чтобы плоды этих размышлений как можно меньшему числу разумных вышли боком.
***
Лорд Вейдер капризничал. Зримым выражением ситхской хандры была третья завязанная узлом ложка.
– Они из императорского сервиза, небось, - сообщаю через стекло подпершему голову руками Вейдеру, с поистине ситхской ненавистью рассматривающему кашу в тарелке.
И чего каша ему плохого сделала? За последние месяцы процесс регенерации легких и пищевода позволил Вейдеру по нескольку часов находиться без маски в помещении с особым составом воздуха и начать употреблять нормальную пищу. Да, пока это что-то жидкое и без специй. Да и какая лорду разница, если вкусовые рецепторы пока не восстановились. Зато ежедневная тарелка овсянки обеспечивает желудок и кишечник нормальной работой.
– Ну что, мне вас как маленького уговаривать: ложечку за Дарта Сидиуса, ложечку за Империю?
Дарт Вейдер изображает на лице страдальческую улыбку и берется за ложку. На утренние капризы у него еще четверть часа. Потом надо собираться на аудиенцию к Палпатину. Сегодня император желает видеть нас в своем официальном кабинете. Это нечто новое. Но я уже привыкла находиться поблизости от самого опасного существа галактики и не думать об опасности.
Вот ведь и правда – доктор одного пациента. Зато какого! Под выверты настроения Дарта Вейдера и постепенно меняющееся физическое состояние его собственный костюм жизнеобеспечения приспособиться не успевает. Да и сам неугомонный ситх так и норовит в ходе «восстановительных» занятий новую травму получить. Так что я почти целые сутки нахожусь рядом. И без дела не остаюсь.
Исключением являются встречи ситхов. Обычно – поздно вечером или ночью. Сначала думала, это какие-то особенно гнусные темные ритуалы. Может, раз-другой оно так и было. Но в основном у императора только в это время появляется возможность поговорить с учеником. Почему я так считаю? По результату. Я не знаю, какие слова нашел для Вейдера Палпатин, но после этих посиделок молодой лорд становился спокойнее и задумчивее. Нет, пустота из души не исчезла, но сжалась как-то.
Про подробности я спросить не решилась, но поймав мой любопытный взгляд после одного из вечеров, Дарт Вейдер заговорил сам.
– Его величество рассказывает о планах преобразования Империи. Планы просто грандиозные.
– Как-то без энтузиазма.
– Политика меня никогда не интересовала. Но я буду работать на любом направлении, которое повелитель найдет для меня наиболее подходящим.
Только сдается мне, что дело не только в поиске дела по плечу. Молодой ситх становился гораздо стабильнее от самого факта того, что с ним разговаривают по-человечески.
Сегодня такой разговор назначен на утро, и на него зачем-то пригласили меня. Или это нечто другое? Все-таки мне от мыслей о предстоящем становится не по себе. Рука в черной перчатке ложится на плечо.
– Ну, чего ты, Манюнь? Я не знаю, что он задумал. Но хуже-то точно не будет.
«Спасибо, лорд Вейдер». Только сказать это вслух вдруг стало неудобно.
***
– Прошу, друзья мои! Прошу садиться!
Палпатин изобразил на лице радушнейшую из улыбок. А меня не отпускала мысль о том, что именно в этом кабинете погибли магистр Винду с товарищами. Не самая приятная мысль, и проку от нее никакого, а избавиться не получается.
– Рад вас видеть. Искренне, рад. Но… - император убрал улыбку. – Но разговор у нас будет серьезный. О будущем.