– Ох, простодыра ты у меня! Палаты для тяжелораненых во времянке? Когда в основном корпусе целых сто лучших в галактике бакта-камер имеется! А в основном корпусе что тогда будет?
– Что?
– То! Наши на том Джианозисе разворошили целое кубло ситхов! Целую кучу в плен захватили и везут сюда! Для них тюрьму строят! Вот!
– Ох, и фантазерка же ты!
– Я не фантазерка, а будущий пророк.
Обижаться на меня дальше Йошке помешал сигнал общего сбора.
Все-таки впечатление о пустоте и безлюдье Храма последних дней оказалось не вполне верным. Вон сколько народу собралось. Центральный атриум едва вместил всех. Только членов Совета всего двое, а обычно занимающих первые ряды рыцарей не видно вовсе. Тихий гул голосов сменился гулом мощного проектора. В пространстве в центре площади появилась голографическая фигура канцлера Палпатина.
Наверное, я легкомысленная, но слова про вероломную агрессию Конфедерации Независимых Систем, начавших войну с Республикой, меня особо не тронули. Наверное, потому что я уже и так чувствовала: в галактике стряслась беда. Главное я знала, а детали о том, что Сенат уже заготовил агрессору достойный ответ в виде какой-то ВАР, которая под мудрым руководством рыцарей-джедаев малой кровью, могучим ударом… правду сказать, я ничего в этом не поняла. В голове только и крутилось растерянное: «Мир уже никогда не будет прежним. Никогда, никогда, никогда…»
***
Сегодня утром нас опять построили на площади. Быстро поделили по группам и отправили делать всякие нужные для победы в войне вещи. Нашей группе досталось убирать строительный мусор на законченной стройке новых палат исцеления.
– Уф, чисто дроиды службы благоустройства и озеленения, блин, - недовольно бурчит Йошка, волоча со мной на пару носилки со строительным мусором.
– Отставить разговорчики, юнлинг! - весело кричит пробегающий мимо нас командир Ксенен.
Его высокая по сравнению с нами – юнлингами - фигура с задорно задравшейся падаванской косичкой мелькала и там, и здесь, и везде. Вот кто уж точно ни капельки не испугался и не растерялся. Вот что значит падаван рыцаря-джедая.
– Ага. Ему хвостиком за мастером бегать полагается, а его командиром над нами поставили, вот он и радуется, - продолжает ворчать Йошка.
– Можно подумать, ты на его месте не гордилась бы, - примирительно отзываюсь я.
– Наверное, - не стала спорить та. – Только отряд мастера Джурокка послали фрукты для столовой разгружать, а нас – мусор. Сечешь разницу?
Ну вот, что за неугомонная? Все-то она знает, обо всем-то судит. Словно ситх, который черпает силу из эмоций. Только вы не думайте, это я совсем по-доброму о Йошерузе подумала. И вслух такое никогда не скажу, даже в шутку, чтобы не обиделась. Поэтому говорю о другом.
– Подумаешь, фрукты. Зато мы сделаем здесь красиво. Раненые увидят, обрадуются и скорее поправятся.
Дальше работали молча. Пока над нашими головами не заскользили тени заходящих на посадку транспортников.
– Летят! Летят!
– Наши возвращаются!
К посадочной площадке рванули все. Тут бы нас не то, что Ксенен, а и привратник Джурокк не удержал. Да что там, Ксенен сам в первых рядах рванул. Вон его белобрысая косичка опять впереди мелькает.
– Ой, что это?
Первая машина опускается прямо на лужайку у корпуса исцеления. Из нее выкатывается вереница самоходных носилок. Один, два, три… много. Очень много. А стоило первой машине закончить разгрузку, как ее место заняла вторая. Вон и третья очереди ждет.
– Сила! Этого не может быть! Как… Ну, как же… - Йошка мертвой хваткой вцепилась в мой рукав. Даже пальцы побелели. – Смотри, еще один борт. Если и он с ранеными…
Рядом кто-то совсем маленький заплакал. Но четвертый корабль не стал заруливать к госпиталю. Ушел в сторону и опустился на заметно уменьшившемся в размерах пустыре. Сбившаяся в плотную стайку наша группа юнлингов, не сговариваясь, метнулась туда. Я не знаю, что думали другие, я просто бежала от увиденного кошмара. Бегущие первыми замерли на полпути. Благодаря проворству Йошки мы почти сразу пробились в первый ряд.
По опущенной аппарели здесь тоже съезжали носилки. Только они уже никуда не торопились. Тела складывали на краю площадки. Погребальный костер будет братским.
Назад мы брели молча и ни на кого не глядя. Страшно уже не было. Было тошно. Видеть кого бы то ни было просто невозможно. Именно поэтому мое путешествие закончилось столкновением с препятствием. Стоило поднять глаза, и препятствие оказалось пожилой, но по-прежнему изящной тви'лечкой, чье голубое лицо буквально светилось спокойствием.