И в-третьих, я не знаю, как отреагирует на появление детей Дарта Вейдера Палпатин. Позволит ли он ученику воспитывать их, или себе заберет.
В общем лорд про результаты моих поисков не спросил, а я промолчала. Поинтересуется – отвечу. Но в целом займусь поисками самостоятельно. О том, кому сообщать о результате, подумаю по итогам поиска. От того, кто, где и почему прячет детей, в каких условиях они находятся. А то сигналы пока тревожные: с заметным опозданием зубки резались, и корью заболеть исхитрились. Может статься, там условия такие, что Дарт Сидиус ласковой мамкой покажется.
– Что там с заключением о смерти? – не иначе как почувствовал мои мысли Вейдер.
– Целых два. Одно – первичная справка, констатирующая смерть пациента. Второе – многостраничное исследование местных патологоанатомов с гистологией и всем, что полагается. Основная причина смерти – отравление ядовитыми парами тяжелых металлов, усугубленное ожогом дыхательных путей, маточным кровотечением и «общим угнетенным состоянием организма».
– Последнее, что за хрень?
– В сочетании с кровотечением это, видимо, должно было заменить термин «тяжелые роды».
– А они были?
– Плода-то на месте нет.
– Точно нет? Может, как про роды, не написали просто.
– Едва ли. Да, врачей очевидно попросили не заострять внимание на последствиях родов. На Набу вскрытие производили лучшие специалисты, которые замаскировали очевидное кучей эвфемизмов. Но я не знаю, как надо запугать уважающих себя специалистов, чтобы они просто не заметили беременность на последнем месяце. Это все равно, что не заметить отсутствие у трупа головы. Репутация дороже возможных угроз и посулов.
– Значит, семейка Наберрие в курсе.
– Видимо, да. В конце концов, должны они были поинтересоваться судьбой внуков.
Дарт Вейдер задумчиво кивнул. Именно спокойствие семейства Наберрие и заставляет лорда думать о смерти не только жены, но и ребенка, как о свершившемся факте. Вот окончательно убедиться в том, что смерть жены – есть трагическое стечение обстоятельств, а не злой умысел, он намерен весьма решительно.
Займется он этим прямо здесь и сейчас. В смысле, на орбитальной ВИП-трибуне предстоящих показательных полетов «Черных ястребов». За последние несколько месяцев Дарт Вейдер насобирал с бору по сосенке десяток пилотов – сущих отморозков. Из тех, кто ест, спит и любовью занимается исключительно в ложементе истребителя. Собрал и создал из них пилотажную группу, которая, не знаю, как в настоящем бою, но перед зрителями такое выделывает, отрыв башки. Теперь мы на каждой планете посещения устраиваем шоу. Привлекаем молодежь в ряды имперского флота вообще и в только что созданные летные академии, в частности.
– Цирк с конями, - ревниво обзывает представление капитан Рекс.
– «Ястребы» - пока просто показуха. Но без нее мы престиж москитных сил не поднимем, - мечтательно щурится Дарт Вейдер.
А тысячи мальчишек из разных концов Империи потянулись поступать в летные академии.
– И что примечательно, больше восьмидесяти процентов подавших заявление – гуманоиды, - как-то прокомментировал просмотренные списки курсантов О’Рега.
– Что же тут примечательного? – не поняла тогда я.
Ответил мне проходящий через приемную и услышавший разговор Дарт Вейдер.
– В знаменитых во Внешнем кольце гонках на Татуине гуманоиды практически не участвовали. Считалось, что у человеческих рас данные не те.
– И что? – попыталась я уточнить у закрывшейся за шефом двери.
– А то, что зверьки гоняются за денежки, люди – за Империю, - ответил за него Кит.
Откровенно расистское замечание больно царапнуло душу. Промолчать показалось неправильным.
– Через несколько лет такой человекоориентированной кадровой политики эти самые "зверьки" соберутся в армию восстания, чтобы сражаться с Империей против засилья людей.
– Очень может быть, что через несколько лет, когда Империя начнет наводить порядок во Внешнем кольце, против нее выступит какое-нибудь «восстание за равноправие видов и рас». Только сражаться за свободу алиенов в его эскадрильях будут преимущественно люди. А зверьки, ради свободы которых они будут погибать, продолжат зарабатывать денежку.