Утро прибытия на Корусант началось с крайне неприятного дела – визита в Инквизиторий. Ничего не могу с собой поделать: не люблю я эту важную и нужную для благополучия Империи организацию, хоть тресни. А бывать там приходится. Дело в том, что разнообразным сильным мира сего не терпится внедрить в окружение лорда Вейдера своего человечка. Таковых регулярно вычисляют в рядах персонала замка лорда. После чего эти люди, равно как и нелюди, бесследно исчезают. Никакие попытки найти их следы в следственных изоляторах СИБ или криминальной полиции, на Кесселе или даже в крематориях не увенчались успехом. По замыслу Палпатина такая таинственность должна унять если и не любопытство, то неуемную активность по его удовлетворению, уж точно. Хотя пока никто не унимается. Или вернее сказать, каждую попытку организует кто-нибудь новый.
На сей раз любознательность проявил концерн «Инком». Их соглядатай пытался устроиться сантехником. Строго говоря, он не совершил ничего противозаконного. В Инквизитории он расскажет все, что знает и без средств ментального воздействия, просто потому что скрывать ему особо нечего. Что-нибудь о том, что с хорошей должности в "Инкоме" его уволили по недоразумению. Бывшие работодатели сами это понимали и со временем обещали взять обратно с повышением, если пострадавший устроится пока в указанное ими место и не будет забывать рассказывать о всем, что там происходит. Я слышала такое не раз.
Инквизиторий занимается гражданами почти-шпионами, потому что никому в голову не приходит искать там неодаренных агентов. Но не только. За последние годы Инквизиторий обзавелся весьма достойным аналитическим центром, вполне способным досконально проверить задержанного на предмет «второго дна». Уж больно сильно последнее время Айсард печалится тем, что время идет, а вонгских шпионов не видно. Считая это вопиющим безобразием, директор ищет вонгские уши даже в придворных разборках. Верховный инквизитор всячески поддерживал эти изыскания. Уж больно ему хотелось громкой, пусть и в узких кругах, победы для своего ведомства. Разоблачить первого иногалактического шпиона – это вам не сопливых падаванов по подворотням гонять.
В общем, секретность по высшему разряду. Даже самым защищенным каналам связи информацию не доверяли. Поэтому за результатами я езжу лично. Благо мое посещение Инквизитория вопросов не вызывает. Все форсюзеры-неситхи должны периодически показываться специалистам. Я – не исключение.
– Ну-с, мисс Стоун, сознавайтесь: не сделались ли вы за отчетный период гранд-магистром секты джедаев?
– О, нет, инквизитор Ласерн. Если вам нужен гранд-магистр, ищите Йоду.
Ну, почему мне опять не везет? Как я ни приду к инквизиторам, там Ксенен дежурит. В сущности, этот человек не сделал мне ничего плохого. Мало того, он был когда-то моим приятелем. Но сейчас мне неприятно его видеть. За последнюю пару лет он раздобрел, начал лысеть и приобрёл некоторую вальяжность. Со мной он старается держаться насмешливо, получается пренебрежительно, а в глазах – лед. Видеть меня ему столь же неприятно, как и мне – его. Это гадко, но именно ощущение взаимности помогает мне отвечать на колючие шутки Ксенена со спокойной улыбкой. Думаю, холода в ней гораздо больше, чем добросердечия. Но это помогает поддерживать ровные деловые отношения во славу императора Палпатина. От понимания того, что старый ситх опять добился своего, на душе становится гадко.
Но к делу. Мы уже прошли в камеру для допросов. Несостоявшийся сантехник мирно спит в кресле. Химию инквизиторы не признают категорически. Человек введен в медитативный транс. Сейчас его сознание открыто, словно книга, для всякого, умеющего читать. Специалисты уже сделали это. Но мне, как представителю лорда Вейдера, дали ознакомиться с первоисточником. В принципе, все, как и ожидалось. «Инком» желал знать о возможных маленьких причудах и личных пристрастиях своего основного заказчика. Пора возвращать недотепу в реал.
Здоровяк с простоватой физиономией, по которой и не скажешь, что ее обладатель имеет два высших образования, испуганно озирается и беспрестанно моргает, силясь вспомнить, где он, и как он здесь оказался.
– Поверьте, я не хотел ничего дурного. Я просто искал работу…
Видимо, что-то сантехник вспомнил: в голосе – ни капли надежды. Он и заговорил-то только потому, что молчать нестерпимо страшно, а не потому, что надеялся нас убедить.
– Что-то недооцениваете вы себя, господин инженер, - фыркнул Ксенен.