И это на самом деле было всё. Я осталась одна. Не просто без мамы, а с таким опустошением внутри, что казалось, если на меня будет нестись огромная фура, я не уйду с дороги.
Сломана.
***
От автора.
Здравствуйте, дорогие мои читатели!
Я очень надеюсь, что моя история затронет какую-то струну вашей души, и в каких-то моментах вы сможете проникнуться к героине.
Добавляйте в избранное, дарите лайки. Вам не трудно, а мне приятно.
Ваша Малина
5 глава. Возвращения
Не могу сказать, что хорошо помню первый месяц после похорон мамы. Я то выла ночами в подушку, то напивалась с друзьями до беспамятства. Они думали, что я хорошо справилась, вот уже улыбаюсь и вместе с ними пою песни под гитару. А на самом деле я была в эти моменты настолько пьяна, что порой до дома доходила еле волоча ноги.
Лето прошло в постоянных разъездах. Одногруппник купил нам путёвки в студенческий лагерь и на три недели друзья вывели меня из знакомого в новое. Новые места, новые знакомства, новые приключения. В 23 года я впервые побывала в лагере. Уму непостижимо. Но лето закончилось, я поймала своё жизненное равновесие, а впереди был последний год обучения в институте.
И вроде бы всё нормально. Но в конце ноября Иван вернулся из армии.
И он позвонил. И он позвал. И я снова была готова бежать к нему. И мой лучший друг Денис в общежитии мне сказал:
-- Что, опять унижаться бежишь? Ты же сказала, что всё.
Я задумалась над его словами. И ответила скорее себе, чем ему.
-- После того, как я получила от него сообщение, моё сердце вновь забилось. Я ощутила какие-то эмоции, как будто я снова жива. Я хочу поехать и проверить, ёкает все так же или уже нет.
Денис спокойно кивнул мне, приняв такой ответ. Он понял все и почувствовал, что я не вру, не пытаюсь обмануться, а на самом деле от скуки мчусь ночью на другой конец города, и самую малость хочу снова почувствовать тот трепет.
И я приехала. И он был похож на какого-то маргинала. Пьяный, небритый, куртка какая-то грязная, явно ему не по размеру, в кармане банка пива. Выйдя из такси, я старалась не бежать ему навстречу, не стремиться в его объятия. Но когда я подошла, увидела все, во что он превратился, я почувствовала горечь.
Горько было от того, что этому человеку я отдавала всю себя. Он не подпускал меня, от меня не зависело его будущее, то, кем он стал. Но и быть рядом молчаливым свидетелем того, как он опускался я больше не хотела. Я сама была почти на дне.
Мы пошли в квартиру его друга, который отсутствовал. Молча сидели и пили пиво. Когда я достигла состояния, когда уже пора спать, я ему это объявила. Его состояние на тот момент напоминало клиента морга. Я взяла его футболку, надела её взамен своих вещей, легла спать на кровати. Он наконец отлепился от стакана с пивом и навалился сверху.
Он и раньше никогда не был чутким, нежным, романтичным в постели, но в этот раз все было настолько механическим, что я даже не стала себя напрягать и что-то имитировать. Он просто трахал, а я смотрела в грязные разводы на потолке в свете Луны из окна.
Успела подумать о том, что раньше наверное из-за влюблённости не замечала, что у него короткий и тонкий член. Что он никогда не старался возбудить меня, доставить удовольствие. Ещё поймала себя на мысли, что раньше я в постели с ним чаще была сверху и меня потряхивало от того, что я его люблю. Пальцы на ногах поджимались от удовольствия что я с ним, что могу его касаться. А сейчас нет. Лёжа сейчас под ним, я пыталась идентифицировать своё отношения к этому сексу. Я всегда считала, что если мальчик служил в армии, то он априори стал мужчиной. А этот недомужик как будто весь год службы терпилой был. И теперь вернулся, помыкался, никому ненужный, и позвонил той, которая всегда за него была, которая за ним на край света идти готова, которая прощала все, что не следовало прощать. Только он не смог понять, что обратно ничего не вернуть.
Утром пока он спал, я встала, не особо заботясь о том, чтобы не шуметь, оделась и ушла. Он либо крепко спал, либо сделал такой вид. Мы не попрощались.
Я приехала в общежитие, поднялась в комнату Дениса и упёрлась в три пары глаз с немым вопросом. Все они знали историю этой больной любви. Они переживали, что Иван что-то сделает мне, или что я почувствую к нему что-то, и тогда они не смогут со мной ничего уже сделать.
Ведь после смерти мамы они пили со мной. Но и заботились. Понимали, что мне это надо, что мне так легче, что мне плевать на себя стало. Если мне было очень нехорошо от алкоголя, то вели домой, помогали умыться и прочие проявления заботы от них я получала. Они мне семью заменили и в разрезе мамы, и в разрезе парня, где-то мужа.