– В конце концов я поставил ультиматум: сотвори ад из моей жизни или убирайся из нее ко всем чертям! Если хочешь перестать чувствовать себя бесчестным, Руб, постарайся из нее сделать честную женщину.
Когда я повесил трубку, многое стало выглядеть яснее.
Когда он наконец-то отыскал кольцо, которое, в его понимании, было именно таким, как надо, то понял, что пришлось бы спустить все свои сбережения, чего делать вовсе не хотелось. Деньги на черный день. На душе было хорошо просто потому, что он знал: они есть. Но он понимал: оставаться им там недолго.
Кольцо было не настолько велико, чтобы бросаться в глаза, но достаточно заметное, оправленное в белое золото с бриллиантами поменьше, спускавшимися до половины кольца от верхнего камня. Немного старомодное, но ему это нравилось. Чем-то походило на кольцо матери, но не настолько, чтобы это имело значение. Просто кольцо было именно такое, как надо, он знал это.
Оставив кольцо лежать на прилавке магазина, он отправился домой – и никак не мог выбросить его из головы. Решил поспать с мыслью о нем, но спалось плохо. Утром опять отправился к ювелиру, боясь, что кольцо уже куплено. Когда оказалось, что нет, попросил отложить его, понимая, что еще может передумать.
Но уже на следующей встрече с Тревором за завтраком на кухне он понял, что должен сделать это. Посмотрел на Тревора и понял. Не сможет он купить колечко подешевле или превратить их отношения в дешевку, не купив вообще никакого. Поступить справедливо по отношению к Арлин значило поступить справедливо по отношению к Тревору. И, разумеется, к себе самому.
Кольцо лежало у него в кармане, когда на другой день вечером он повел Арлин на ужин.
Она надела блузку из розового шелка и открыто улыбалась, являясь всему свету как женщина, которую он всегда знал и всегда хотел – и никаких сомнений. Сунув руку в карман пиджака, он сжал пальцами бархатную коробочку. Он был уверен. Почти извлек ее, но упустил нужный момент. Но еще успеет. Только бы время подгадать. Он был уверен.
А она, возможно, нет.
Рубен до того погрузился в собственные сомнения, что забыл принять во внимание очень реальную возможность того, что Арлин может сказать «нет». Он вынул руку из кармана и постарался забыть, что коробочка осталась там.
Когда в тот вечер попозже он проводил ее до двери дома, оба признались, что вымотаны до изнеможения. Рубен оставил ей на прощание легкий бесстрастный поцелуй.
И в тот же миг в нем пробудилось волнение от воспоминаний о том вечере, когда она неожиданно бросилась в объятия, предлагая себя, как раз тогда, когда он ждал поцелуя на прощание. За это он ее полюбил. Пусть тогда и сбежал. Все остальное было лишь игрой, чтобы отвратить именно миг, когда он чертовски хорошо понял: она то, что ему нужно, и понимал, что что-то не так.
– Ты в порядке? – спросила она. Голос прозвучал слабо. Испуганно.
Он сам порядком испугался, услышав его таким.
– Конечно. Что могло стрястись?
– Не знаю. Ты вроде странный какой-то сегодня.
– Просто устал.
– Ну да. Я тоже.
По пути к машине он обзывал себя трусом.
На полпути к дому его будто стукнуло, словно он от сна отрешился. Вообразить не мог, о чем думал или почему. Поверить не мог, что едва не произнес этого вслух. Подумал об Арлин, попытался мысленно представить ее, но вырисовывалась лишь какая-то незнакомка. Добравшись до дому, нашел чек за кольцо у себя в ящике – там, где и оставил его.
Мисс Лайза вспрыгнула в постель и потерлась о подбородок. Он рассказал ей все. Обрисовал скалу, с которой едва не прыгнул. Кошка согласилась с тем, что люди существа порывистые и странные. В лучшем случае. Он пообещал, что утром вернет кольцо, но так и не дошел до магазина.
Глава 16
Сидни Г.
Им в угоду он добавил походке малость вальяжности.
Знал: они у него за спиной, – чувства подсказывали. Просто здравый смысл говорил об этом. Выйдя из бара, он понимал: они пойдут следом. Выпитое пиво ударило в голову, что плохо сказалось на поступи и равновесии. Эту неурядицу требовалось вдумчиво одолеть.
Все ж свернул в переулок. Поступи он иначе, так совсем-совсем другой был бы человек. Чего никогда бы себе не позволил Сидни Г. До конца, только это еще не конец. Для такого надобна армия побольше этой. И потом, бок ему приятно холодила сталь. Будем считать, силы равные.
– Эй ты, лоб здоровый! – Резкий окрик сзади. Голос он узнал. Он уже попадался ему нынешним вечерком.
Слушай, она сидела себе у бара одна: откуда было знать, что она с этим мужиком? И потом, если б дело выгорело, то какая бы ему была забота?