«Ни за что не получится, – подумал Сидни Г. – Мы брякнемся».
Только ему-то доводилось ездить на больших, тяжелых мотоциклах. А этот был легким.
По одному хорошему толчку каждого из них – и машина наполовину выпрямилась. Паренек ударил по газам, и байк ринулся вперед, вырвав рукав ездока из хватки последнего преследователя.
Они вырвались из переулка, резко свернули вправо, к автостраде. Сидни расслышал позади хлопок, в котором узнал пальбу из его же собственного оружия. Но ни удара, ни боли не последовало, если не считать боли утраты пистолета: Сидни будет скучать по нему.
– Что такого, черт побери, я тебе когда-нибудь сделал? – орал он в ухо пареньку, а рев мотора уносил слова прочь.
Тошнота и боль волной прошлись по всему телу. Они въехали на пандус автострады, у Сидни Г. хватало забот с тем, как бы удержаться. Только бы постараться не потерять сознание.
Он поплавком выскочил пару раз откуда-то из глубин сознания. Боль не уходила, терпеливо дожидалась его. Через минуту он встанет и оценит, что к чему. Он всегда так делал прежде.
Было нечто чистое и победное в том, чтобы проснуться, чувствуя себя настолько паршиво. Это означало: он все еще жив. Он опять уцелел.
Сидни Г. открыл глаза.
Потолок слегка кружился. Сидни опустил взгляд на правую руку, источник самой острой боли. Дело ясное: сломана в локте, распухла, сделавшись вдвое-втрое больше, чем положено, и торчала в неестественном направлении.
Порывшись в кармане пиджака, левой рукой извлек оттуда таблетницу. Высыпал содержимое на колени. Отыскал пару болеутоляющих пилюль и проглотил без воды.
Потом лег, закрыв глаза, и стал сводить все побои и ушибы воедино. Коленки сверху, чувствуется, побиты и содраны, но вниз смотреть не хотелось. Попозже. Никаких существенных движений, пока не станет действовать лекарство. Судя по ощущениям пониже груди, возможно, даже ребра треснули, одно или два. Дышать полной грудью и глубоко – это было где-то между нежелательным и невозможным.
Он задремал на несколько минут, а потом как волной обдало: облегчение, – как выключателем щелкнули. Постепенно глушилась боль, оттеснялась так далеко и глубоко, что практически и не чувствовалась вовсе.
Попробовал встать. Так, боль вообще-то есть, но ощущается едва ли не так, будто она у кого-то другого. Поднялся на ноги и встал, чувствуя, как его пошатывает и тошнит. Оглядевшись, выяснил, что находится в маленькой квартирке почти без мебели. Вокруг – никого. Сидни подошел к окну, надеясь, что свежий воздух поможет.
За окном увидел паренька, сидевшего на крыше. Тощий и бледный, на вид лет двадцати, не больше, смахивал на человека, с каким у Сидни Г. никаких дел и быть не могло, ни в коем разе за миллион лет.
– Салют, – произнес человечек.
– Салют, – с облегчением выдохнул Сидни Г., теперь уже полностью осознавая, что жив и хорошо подзаправился болеутоляющим, чтобы считать, что это здорово. – Ты, должно быть, тот самый малый, кто меня вчера из бучи вытащил.
– Ага. Тебя в больницу надо бы, но ты сознание потерял. Я тебя на байке с трудом удерживал. Пришлось держать за левую руку, перекинув ее через плечо. Я сцеплением орудовать не мог. Пришлось в одну секунду прямо домой домчаться. Не посмел куда-нибудь подальше ехать.
«Понял?» – подумал Сидни. На сей раз жизнь подфартила: вот уж чего не было нужно, так это поездки в больницу. Начал бы с приемного отделения, а закончил в тюрьме. Даже на этом замшелом полустанке не оказался бы, если б мог себе позволить сделать доступными сведения о своем местонахождении. Глупыш не подумал об этом, но все вышло без проблем. Он отправится обратно в Л-А, по-тихому и наведается к врачу, который хорошо умеет хранить тайны. Потом снова выберется из города, прежде чем кто-либо окажется умнее.
– Знаешь что, паренек. Повезло, что ты не такой, как я. То есть повезло мне. Я-то бы просто сидел в конце того переулка и ржал. Соображал бы, чем это сукин сын навлек на себя такое.
Незнакомец поднял глаза на Сидни Г., темный холодный взгляд уперся в лицо. Никакого чувства юмора, никакого изыска. Приличная стрижка, но к ней – ничего. Ничего существенного внутри.
– Забавный способ сказать спасибо.
Сидни Г. присел на подоконник. Он не говорил спасибо, во всяком случае, до того, пока такое намерение чертовски прочно не угнездится в голове. И уж всем чертям ясно, что он не благодарит по понуканию. Он глянул сквозь деревья на улицу, где проблескивал белым мотоциклетик. Приятно было увидеть его. Где-то в глубине души стало приятно. Как вчера вечером.
– Симпатичная у тебя машинка. На настоящем байке ездил когда-нибудь? – Сидни Г. вынул из кармана сигарету. Попытался прикурить, орудуя левой рукой. Паренек схватил задымившую было сигарету с зажигалкой и швырнул вниз, на улицу.