– Это было бы чудесно, Тревор. И на «ты». Если тебе так удобно. И твоей маме тоже. – Арлин посмотрела на обоих и кивнула. – Итак, этот самый Деен Сандерс. Он за «49-х» играет?
Тревор закатил глаза.
– Ни-и фига! Да нам с тобой еще работать и работать!
– Я полагал, что Тревор за «49-х» болеет, – сказал Рубен, когда Арлин вернулась, уложив Тревора в постель.
Она юркнула под одеяло, и вновь то место наполнилось теплом. Даже не столько пылом страсти, хотя легко могло одолеть этот рубеж. Просто покой, который едва-едва был ему знаком.
– Он и болеет. Только Деен Сандерс играет за «Атланту». Так что он вроде как еще и болельщик «Атланты». Когда «Атланта» играет в Сан-Франциско, он с этим просто не справляется. Расстраивается до того, что даже игру смотреть не может.
– Я люблю тебя, Арлин.
Казалось, слова эхом отдавались во внезапно опустевшей комнате. Интересно, подумал Рубен, кто больше изумился, услышав их.
– У нас великолепная семья получится, – произнесла она немного погодя. – Он явно тебя любит.
И тут Рубена осенила мысль, никогда раньше не приходившая в голову. Мысль сладостная и в то же время жалящая. Он никогда не понимал (или не позволял себе понять), сколь же многое он упустил, так намертво отгородившись от других.
– Мне надо поцеловать его на сон грядущий.
– Ага. По-моему, ему понравится. – «Ага. По-моему, нам обоим это придется по нраву».
Тревор до самого подбородка был укрыт покрывалом с рисунками про подвиги черепашек-ниндзя. Свет уличного фонаря мягким сиянием ложился на левую сторону лица мальчика.
– Привет, – произнес Рубен, присаживаясь на край кровати.
– Привет. – И уже с приятной мыслью вдогонку: – Пап. – Улыбка проклюнулась и широко разлилась по лицу мальчика. – Разве не круто звучит?
Рубен почувствовал, как заразительно улыбка перекинулась на его лицо.
– Очень круто. – С минуту они сидели в молчании. – Возможно, нам удастся некоторые игры вместе посмотреть.
– Круто.
– Предупреждаю: я даже в азах футбола не разбираюсь.
– Я тебя научу. Знаешь что? Это значит, что кое-что вышло, как я и затеял, в конце концов.
– Я думал про это. Про «заплати другому». Соображал, как мне сделать. Тревор, как ты это делаешь?
– Ты о чем? Как – неважно. Надо просто делать.
– Как ты додумываешься до того, что сделать для людей? Боюсь, у меня нет воображения.
– Это не придумывается воображением. Просто смотришь вокруг. Пока не увидишь, что кому-то что-то нужно.
– На словах легко. – «Каждый в чем-то нуждается. Насколько далеко приходится смотреть?»
– И на деле легко.
«Если ты ребенок», – подумал Рубен.
– Спокойной ночи, Тревор.
– Спокойной ночи, пап. Мама счастлива?
– Думаю, что да. По-моему, мы оба счастливы.
Сказать правду, по-моему, она перепугалась до смерти. Но кто бы не перепугался в момент, когда требовалось принять такое важное решение? Я сам перепугался до жути, но мое намерение было твердым: идти до конца. Только было еще… добавляло сложностей, я имею в виду… его имя всплывало. То здесь, то там. Что казалось нормальным для меня. Я, несмотря ни на что, ждал, что все получится.
До того самого дня.
19 октября 1992 года. Это из дат, что не забываются. По сути, ничто не забывается. Помнится звенящая колокольчиками мелодия рекламы, которую крутили по телевизору. Помнится мысль, что волчком крутилась в голове за долю секунды до того, как все вновь пришло в порядок. Банально, но жизнь делится на «до» и «после», и нет больше никаких трудностей с распределением событий во времени. Можно едва ли не датировать их, что-то вроде «до нашей эры» и «нашей эры». Думается, звучит так, будто я попусту трачу много времени, испытывая жалость к себе. Лгать не стану. Я все еще не оправился полностью от этого. В чем-то – отошел. Но не во всем. Видимо, я чересчур чувствителен. Может быть, у других людей раны заживают в разумный промежуток времени.
Нет, беру слова обратно. Не заживают.
Глава 19
Рубен сидел на диване и на пару с Тревором таскал воздушную кукурузу из пакета. Время от времени какая-нибудь кукурузина падала – и ее тут же сцапывала Мисс Лайза, которая теперь большую часть времени проводила в комнате Арлин, с остальным семейством. Всякий раз, когда она принималась грызть хрустящий шарик, Тревор внушал ей, что кошкам есть воздушную кукурузу не положено. Кошка, похоже, и ухом не вела.
Они смотрели игру «Буффало» с «Рейдерами», оказавшуюся хорошим учебным пособием для Тревора, поскольку исход встречи не очень-то его волновал. Он поддерживал «Буффало», но отнюдь не затаивая дыхание.