– Я уж думал, ты собралась всю ночь там просидеть, – произнес он.
– Ты знал, что я там?
– Разумеется, знал.
– Откуда?
– Глушитель твой заставил в окно выглянуть. Точнее, отсутствие глушителя. Откуда у тебя машина?
– Это долгая история.
– Ты оставила Тревора дома одного? – Она уловила намек на осуждение, словно бы он осуждал ее за утрату той доли приличий и здравого смысла, которую помог ей обрести.
– Он у приятеля ночует.
– А-а. – Рубен сунул руки в карманы халата, и они стояли молча, уставившись в доски крыльца. – А почему с задней двери? – спросил он через какое-то время.
Только как раз на этот вопрос у нее не было точного ответа. Попроси кто пустить в ход воображение, она бы, может, заговорила про какой-то стыд, но про какой именно, не знала. Так что она, как могла ловко, повела речь о другом.
– Я люблю тебя, Рубен. – Она дала эху слов вволю отзвучать между ними, прежде чем улетучилась их жалящая боль. Арлин надеялась, что он скажет что-нибудь, может, даже и что-то приятное. Но этого она могла бы ждать слишком долго. – Думается, это все, что я приехала сказать. Знаю, слова на самом деле не изменят того, что случилось. Только мне нужно, чтоб ты знал. Этих слов, полагаю, я раньше не говорила. Даже если они и были бы близки к истине. Короче. Мне просто необходимо сказать их сейчас.
Руки его выскользнули из карманов и свесились по бокам, подбородок же слегка приподнялся.
– Как я заметил, у тебя не было нужды произносить их, пока не пришел конец отношениям с ним. – Рука легла на край двери, внушив ей благое желание высказаться побыстрее, пока он не захлопнул дверь.
– Не потому, Рубен. Знаю, что похоже на то, но это не так. Знаешь, почему? Это все из-за того раза, когда ты привез Тревора домой. И, когда проезжал мимо дома, притормозил. Едва не остановился. До того я думала, что ты наотрез не станешь говорить со мной. После поняла, что в тебе одна половина хотела заговорить, а другая – нет. – Арлин зажмурилась, ожидая, что дверь захлопнется, но рука Рубена вновь свесилась сбоку. – Понимаю, что ты не прощаешь меня, Рубен. Я и не жду этого. Только какая-то малюсенькая частичка тебя должна же тосковать по мне, верно? Бог свидетель, я по тебе тоскую.
Она потянулась к его свесившейся правой руке, и он позволил взять ее. С минуту вглядывался в ее лицо, невзирая на то, что это, по-видимому, причиняло боль. Света было мало, и падал он, в основном, у него из-за спины, и у Арлин не было уверенности, что она способна читать по его лицу. Она улыбнулась, надеясь, что он увидит, надеясь, что не разревется. Крепко зажав ее руку, Рубен отступил назад и втянул за собой в дом.
Утреннее солнце с силой било в изголовье постели: как раз так, как ей помнилось. Она открыла глаза и увидела, что он уже проснулся и смотрит на нее. Когда она улыбнулась, он повернулся на другой бок.
– Эй! Ты в порядке?
Он не ответил.
– Поговори со мной, Рубен.
– Наверное, это ошибка.
– Да-а, только это всего лишь твое мнение.
Рубен поднялся и стал одеваться. Шрамы на его теле вызывали еще большую жалость: под ярким светом дня и в такой миг, когда он упорно держался от нее подальше. Он, должно быть, понимал это, потому и оделся быстро.
– Прекрасно, – сказал он. – Ты подловила меня среди ночи. Я тебя впустил. Дальше понеслось само собой. Теперь, полагаю, ты считаешь, что все случившееся унесло, как воду под мостом. Так вот, не унесло.
Рубен присел на краешек кровати, отвернувшись, словно то было единственное, что он помнил, как делается. Арлин придвинулась на его половину постели, села. Прильнула всем телом к его спине, стараясь удержать. Чувствовала, как напрягается и сопротивляется его тело.
– Не надо, ладно? Просто поезжай сейчас домой, Арлин.
По голосу она поняла, что он плачет, и это поразило ее. Никогда прежде не было с ним такого, насколько ей было известно. Такую слабость она допускала только для себя. И она понимала, как не нужен ему в такой миг никакой свидетель. Вот и сделала так, как попросили.
Глава 26
Крис
Пока Салли не позвонила, он и не осознавал, как сильно соскучился. Не позволял себе осознавать. Дал чувствам зависнуть, вроде маленьких летучих мышек, на краешке своей работы за день, вроде теней вокруг себя: он умел держать на должном расстоянии.
Но потом она позвонила, и вот вам: все те же чувства, – да он и знал, что где-то глубоко они все время таились.