Спросила, как у него дела, и он ответил, что превосходно, и это была ложь.
Она поинтересовалась, как продвигается расследование, и он ответил, что не продвигается, зашло в тупик, и след его простыл, и это была правда.
Потом в течение нескольких болезненных секунд никто не говорил ничего, и он предложил пойти поужинать. Она ответила, что на этой неделе каждый вечер ужинала вне дома, но, если он приедет к ней в новую квартиру, то она что-нибудь состряпает.
Он сказал, что любит ее, что было правдой, но она слегка замялась и ясно дала понять, что по-прежнему будет следовать принципу держать свое мнение при себе.
Как раз после ужина и зазвонил телефон. Он сидел бок о бок с ней на диване, думая, до чего же ему знаком ее запах. Может, что-то от духов, что-то просто от кожи, или, может быть, кожа пахла, как духи. Тут не угадать. Еще он думал, что в самый бы раз выпить, но вслух не высказывал.
Тут зазвонил телефон, и Крис молил, чтобы звонили не ему.
Салли сняла трубку, и лицо у нее потемнело. Она прикрыла микрофон ладонью:
– Ты дал мой номер?
Крис отрицательно помотал головой:
– Служба переадресации.
Как бы они не были близки, все мигом исчезло с горизонта. Он понял. Оно с треском сломалось в воздухе между ними, и он почувствовал это.
– Какая-то молодая особа, тебя.
– Это не то, о чем ты думаешь.
Салли вручила ему трубку и вышла из комнаты. Он некоторое время сидел, тяжко дыша, с телефоном в руке. Было слышно, как Салли, пройдя на кухню, забренчала тарелками в раковине, чуть-чуть резче и громче, чем следовало бы. Всегда кончалось тем, что он становился самим собой, истинная его жизнь делалась слишком явной, а потом все рушилось.
– Алло?
– Крис Чандлер?
– Да-а. Кто это? – Он старался сдержать раздражение, но, возможно, не получилось.
– Терри, из продовольственного. Помните, из Атаскадеро? Я звоню вам совсем не вовремя?
– Э-э, нет, все отлично, Терри. Что стряслось?
– Ну, вы ж сказали позвонить вам, если я что вспомню. Только это, наверное, пустяк. Возможно, ничего не значит. Но я и вправду кое-что вспомнила. В тот последний раз, когда ее видела. Помнится, она была в таком хорошем настроении. Помню, сказала ей, что садик выглядит поистине прелестно. И у нее аж все лицо засветилось. И она ответила: «О, разве он не чудесен?» – или что-то в этом духе. И еще сказала: «Все это соседский мальчик сделал». Она назвала мне его имя, только сейчас я его забыла.
Крис молчаливо выждал время, надеясь на что-то еще. Садик был важен для нее. Это ему было уже известно.
– Ну, я ж говорила, что это, наверное, пустяк.
– Нет, я рад, что вы позвонили, Терри. Правда. Если еще что-то вспомните…
– Вроде, это все, думается. Пока. Просто то, что она вся счастьем светилась из-за своего садика.
– Рад, что вы позвонили, Терри. Правда, рад.
– Ну, не стану счет за разговор накручивать.
Пока.
Крис повесил трубку, медленно щурясь, и увидел стоявшую в кухонной двери Салли.
– О, боже, Салли, это не то, что ты думаешь. Я ни с кем не встречаюсь. Просто позвонила одна их тех, у кого я брал интервью для этой истории.
Салли не вышла из дверного проема. Он подумал: верила ли она ему хоть когда-нибудь. И, если честно, следовало ли верить.
– Стараюсь решить, лучше это или хуже, – сказала.
Но потом улыбнулась, вернулась и подсела поближе. Он поднял телефонную трубку и убрал с рычага.
Осенило как раз тогда, когда он укладывался в постель. Только тогда до него и стало доходить. Рубашку долой, брюки расстегнул, следовал как привязанный за ее нагим телом. Не пытаясь думать ни о чем другом, не сознавая, что, возможно, есть нечто иное, о чем можно думать.
Откуда-то из подсознания вылезло, озвученное неприветливым голосом Ричарда Гринберга, или Грина, или дьявол разберет, как его фамилия. Три фразы эхом прозвучали, когда в них меньше всего нуждались.
«Уверяла, что не платила ему, что он бесплатно работал. Ну да, верно. Мальчишки обожают это делать».
Он вновь отпихнул от себя эти слова. Салли потянула его вниз, губы двинулись по его шее. Руки обшаривали его голую спину. Такое знакомое, то, по чему он до боли истосковался.
– В чем дело? – спросила она.
– Ни в чем. Все путем. Ты что?
– Похоже, ты где-то далеко.
– Нет. Я точно здесь. Боже, я так по тебе соскучился.
Он целовал ее. Ричард был прав. Она заплатила мальчишке за садик. Должна была. Что к данной ситуации не имеет никакого отношения. Без пользы. Итак, она радовалась просто тому, что ее садик стал ухожен. Это не значит ничего. Нога скользит меж ее ног. И как он жил без этого так долго? Утверждала, что не платила, он бесплатно работал. Большое одолжение для мальчишки. Для кого угодно. Это какой же мальчишка сделает такое бесплатно?