— Дан, ты знаешь, что если у тебя появилась слабость — то тебя сожрут. Сам не раз так делал, верно? — продолжил шавер уже спокойно. — А сейчас не то время. Император и так на тебя зол и прощать в ближайшее время не собирается. Избавься от нее, женись на Адаше и живи дальше. У тебя проблем мало? Зачем все усложнять? О чем ты вообще думаешь?
— Я не знаю, о чем я думаю. У меня в голове только одна мысль крутится, что она меня видела. А что она мне завтра скажет, когда проснется? Или вообще ничего не скажет, а только шарахнется? И… Я защитить не смог, понимаешь? Это я-то!.. И от кого? Тьма!
Демон ответил так тихо, что ведунья его слова едва разобрала. Голос у него был усталый и какой-то… потерянный, что ли?
— Вот давай только без самобичевания обойдемся, ладно. Ты Истинный, конечно. И, вообще, лорд Харрат, но не сын же Тьмы. Лучше скажи, какая тебе разница, что она скажет? Или ты хочешь меня убедить, что влюбился в эту зверушку?
— Нет… Я не знаю! О чем я на лестнице думал? Да ни о чем, Тьма тебя побери! Я как увидел… у меня вообще все мысли из головы выдуло! Я их порвать был готов, за то, что они…
— Ну, ты их и порвал. Молодец, — хмыкнула желтоглазая скотина. — Ладно, кажется, сейчас до тебя не достучаться. Подождем, может само пройдет. Это кто вообще был? Те же, что и в переулке?
— Откуда я знаю? — тень на стене опять шевельнулась.
Повисло молчание. Шавер снова начал расхаживать от стены до стены, заложив руки за спину. Дан сидел за столом и на его темных волосах чуть дрожал красноватый блик от полупустого стакана с вином. Архе был хорошо виден его четкий, как будто выгравированный на фоне темноты окна профиль. Она даже различала тень на скулах от длинных ресниц. И девушке было больно и сладко одновременно. Не хорошо, а именно сладко. Хотя, сладкое она не любила.
— Может, все-таки, Адаша? — наконец подал голос ушастый.
Дан покачал головой.
— Не думаю. К тому же, к первому нападению она вряд ли вообще какое-то отношение имеет. Ада в тот день Арху в первый раз увидела. С чего бы ей кого-то нанимать?
Это привычное «Ада» резануло ведунью по ушам. У девушки появилось дикое желание одновременно дать лорду хорошую затрещину и своими руками выколупать глазки демонессе. При этом дышать стало трудно, потому что к горлу едким комком подступили слезы. Арха почувствовала себя такой одинокой, словно она не на кровати под одеялом лежала, а на снегу в степи.
— Получается, что все сходится на ребенке? Тьма… Наверное, бывает хуже, но нечасто.
«Какой еще ребенок? У них ребенок есть?» — завизжал, колотясь в истерике, ее внутренний голос. Ведунья прикусила собственный кулак, чтобы голова хоть чуть-чуть прояснилась. И сообразила-таки, что никакого ребенка, спасибо Богине, нет. Иначе бы демонесса давно бы Дана захомутала.
— Только как-то странно все получается, — задумчиво, словно вслух размышляя, сказал рогатый. — Я не знаю, были ли сегодня и тогда в переулке одни и те же, но и те, и другие — явно дилетанты. Нападать вдвоем на лестнице — это же вообще бред. Они там друг другу просто мешали. Потому я и успел…
Голос его поехал в хрип. Демон откашлялся.
— А вот то, что она там сегодня будет, никто не знал. Я решил отвезти ее за пять минут до того, как мы выехали. Только и успел слугам распоряжение отдать, чтобы они ужин там накрыли. Но я головой ручаюсь, за нами не следили.
— И зачем ее вообще убивать? — подлил масла в огонь ушастый. — Чтобы она ничего не разболтала? Так она не знает ничего.
— Тем более что она не из болтливых, — веско заметил хаш-эд.
— Ну, этот только твои романтические повизгивания, — отмахнулся от него Ирраш. — Давай мы будем оперировать фактами.
«Стоп, стоп, стоп, господа, — опять вмешался здравый смысл ведуньи, переставая быть здравым. — О чем они только что сейчас говорили? О том, что тебя кто-то собирается убить? Тебя убить?! Собственно, да, собираются… То есть, пытались, но…».
Эта мысль была слишком большая и неудобная. У нее постоянно вылезали какие-то углы, упиравшиеся в виски изнутри черепа. И, поэтому Архе никак не удавалось уложить ее в голове. От этого затылок моментально налился свинцовой болью.
Ведунья села на постели, поджав под себя ноги. Подумала и перекинула одеяло так, чтобы закутаться в него с головой. Оба гвардейца уставились на нее, словно девушка им прелюдию перед стриптизом показывала.