На раздаче пряников и леденцов совет демонов не закончился. Прервались только для того, чтобы Тхия приготовил свое жуткое пойло, а ведунье, заодно уж, простого свежего чая. Во время объявленного перерыва лекарка навестила человечку. Но та спокойно спала в своей постели, и возвращаться в реальный мир желания не испытывала.
В чем-то Арха ее понимала. Наверное, в своих фантазиях незадачливая девица представляла себе принца, рыдающего над ее холодеющим телом. Или его же, державшего несостоявшуюся самоубийцу за руку и уверяющего, что он больше никогда ее не оставит.
В реальности же Его Высочество больше интересовал ребенок, чем его мать. И его тоже ведунья понимала. Если он даже не знал, что человечка была беременна, то, наверное, не посещал он ее давненько. А, значит, и чувства, если они даже были, успели не только перегореть, но и золой подернуться. Сын же, даже незаконнорожденный — это продолжение, нечто вещественное, а не какие-то сомнительные эмоции. Лорды, кажется, вообще к своим отпрыскам весьма трепетно относились. А женщина… Она всего лишь женщина.
Поэтому лекарка и не стала будить девушку, оставив ее наедине со снами. Просто тихо прикрыла дверь и снова спустилась вниз.
— Давайте посмотрим, что мы имеем, — открывая вторую часть заседания, командование парадом взял на себя Дан, — Императрица рожает мертвого ребенка и примерно в это же время на свет появляется сын Адаша. Его либо крадут, либо мать сама его отдает — это сейчас неважно. Младенца заворачивают в салфетку с императорскими гербами и подбрасывают в клинику. Усиленно намекая на то, что ребенок принадлежит императорской семье.
— И ты, заподозрив, что это бастард самого императора, немедленно ему об этом сообщаешь, — рассматривая потолок и качаясь на задних ножках стула, добавил кронпринц.
— А что я, по-твоему, должен был сделать? — глухо рыкнул Дан, — промолчать? Его могли забрать в любой момент и тогда бы мы вообще его не нашли.
— Послушать Ирраша, не гнать волну и спокойно во всем разобраться? Я ценю твою преданность семье, но иногда она переходит все границы. В том числе и границу разумности.
— Подождите, подождите! — встряла ведунья.
Естественно, вмешательства девушки никто не оценил, в том числе и ее собственный демон.
— Нет, ну серьезно. Давайте сначала разберемся, что происходит, а потом вы друг другу рога обломаете, ладно?
Последнее предложение лекарка выдала едва ли не шепотом. Вмешиваться в их дела Архе, после всего произошедшего, не хотелось вовсе. Но опять поперек ее собственных желаний выступил принцип «не останавливаться же на полпути». Хотя ведунья все сильнее склонялась к мысли, что надо бы собрать все свои принципы в коробочку и где-нибудь их закопать.
— Так что ты хотела спросить? — напомнил девушке Дан почти дружелюбно.
— Я хотела спросить, как на это отреагировал император, — прошелестела Арха, стараясь занимать в пространстве как можно меньше места.
— Он разозлился. И обвинил мою мать в том, что ты сама назвала самым логичным.
— Что она родила бастарда от человека, а предъявила мертвую девочку хаш-эда?
Сказать, что это девушку удивило, было бы преуменьшением. Ведунье, как и всем смертным, наверное, мерещилось, что император должен быть сверхъестественно разумным, мудрым и проницательным.
— Да. Тем более что слухи о многочисленных любовниках императрицы гуляют давно. Да и ее спальню мой дядя в последнее время посещает нечасто, — подтвердил ее догадку кронпринц.
Он продолжал раскачиваться на опасно кренящемся стуле, с нескрываемым любопытством разглядывая лекарку. С таким видом обычно на неразумных детей смотрят. Что-то вроде: «И что ты еще умного сказать можешь?». Арха от него отвернулась.
— Но они помирились? — уточнила девушка.
— Угу, — ответил на сей раз Шай, — так померились, что сейчас при дворе делают ставки, кого он новой женой возьмет и куда эту императрицу денет.
Ведунья исподтишка глянула на Дана. Все-таки, смена статуса его матери напрямую касалась рогатого. Но он вообще никак не реагировал, словно гвардейца это не трогало. И тут Архе в голову на мягких лапах прокралась весьма здравая мысль. Вообще-то, прийти она должна была давно. Все-таки, девушка себя ни кем-нибудь, а ведуньей считала.
— Данаш, извини, пожалуйста. Я понимаю, что это вопрос такой… интимный. Но почему твоя мать родила мертворожденного ребенка? Повитуха же должна была сказать причину.
Вопрос действительно, судя по всему, был интимным. Так обычно бывает, когда в комнате, полной народу, появляется кто-то, обладающий уродствами. Все стараются делать вид, что внимания на него не обращают. Но все равно бросают взгляды искоса — интересно же посмотреть и порадоваться, что беда приключилась с кем-то другим. Вот и на лекарку демоны посматривали исподтишка, со смесью жалости и брезгливости.