— Так к ним никто не вломится, — сказал Амитрано.
Он положил на кровати доски, а сверху матрацы. Остался проход сбоку, в полметра, и другой проход — в ногах.
Пришла Ассунта и остановилась в дверях.
— А, вот как ты все устроил.
— По-другому не выйдет. Иначе им не улечься впятером. Отсюда они будут влезать на постель, а здесь проходить. — Он показал на проход сбоку.
— Чудесно! Но как же по утрам застилать постель? А главное, как подметать пол?
— Нет, с тобой не хватит никакого терпения! Мы же договорились! — Амитрано вышел из себя.
— Хорошо, хорошо, — сказала Ассунта, закрыв рот рукой. Она повернулась и вышла.
— Порой она все понимает, а иногда словно нарочно злит меня, — сказал Амитрано, обращаясь к детям. — Ведь я же все время твержу ей, что здесь мы устроились лишь на первое время! Просто не понимаю!
Ассунта вернулась с простынями и одеялами.
— С тобой невозможно разговаривать, — сказала она.
— Невозможно разговаривать? Тебе что, доставляет удовольствие мучить меня? Ну что я могу поделать?
— Мучить его! Кому надо тебя мучить? — И обращаясь к Паоло, она сказала: — Сходи-ка за табуреткой.
«Неужели они сейчас разругаются?» — спрашивал себя Марко; ему хотелось, чтобы какое-нибудь неожиданное происшествие разрядило накаленную атмосферу.
Отец стоял в дверях, ожидая возвращения Паоло. Мать не выпускала из рук одеяла и простыни. Лицо у нее было сердитое.
«Сейчас они взорвутся», — повторял про себя Марко, поглядывая на родителей и все еще надеясь, что они не поругаются или что отец уйдет отсюда. Вернулся Паоло. Отец взял у него табуретку и поставил ее под окошечком в конце прохода.
— Тут она не будет путаться под ногами.
— Ну и ну! Не будет путаться под ногами! — повторила мать и бросила одеяла и простыни.
— Ты что, в самом деле хочешь вывести меня из терпения?
Амитрано взмахнул руками и ушел, громко хлопнув дверью.
— С ним невозможно разговаривать! — сказала Ассунта детям и покачала головой. Но голос ее звучал уже совсем по-другому. Она словно извинялась и давала понять, что вовсе не хотела разозлить мужа. Взяв простыни, она принялась застилать постель.
— Как же я ее застелю? — снова возмутилась Ассунта. — Не понимаю! Ну и дом у меня!
Вошла Кармелла.
— Что делает отец?
— Укачивает Карлу. Он сказал, чтобы я шла сюда.
— Тогда помоги мне. Давай отодвинем немного кровати. А то мне не дотянуться.
Ассунта и дети отодвинули кровати сантиметров на тридцать, так что с другой стороны тоже образовался узкий проход.
— Вот этого мне и хотелось, — сказала Ассунта. — Но с ним невозможно говорить.
Марко и Паоло смотрели, как мать и сестра стелют постель.
— Вы обе будете спать у стенки, — сказала Ассунта девочкам. — Рино посередке, а вы с краю. Если вам надо в уборную, идите сейчас. Потом я запру комнату и вам не выйти. Теперь с вами не будет дедушки.
Амитрано вернулся и слушал ее, стоя в дверях.
— На всякий случай один ключ я вам оставлю. Я запру дверь снаружи, — сказал он детям. — Если вам понадобится, отопрете дверь этим ключом и сходите в уборную или позовете меня. Но стучите потише — я сразу услышу.
Он положил ключ на подоконник рядом со свечой.
— Свечу не зажигайте ни в коем случае, — приказала мать.
— Я заберу спички. Так будет вернее. Но все это временно. Потерпите.
— А теперь — в постель! — сказала Ассунта.
Дети разделись, аккуратно сложили одежду на табурет и улеглись.
— Вам удобно? — спросила мать.
Дети ответили, что удобно, хотя не могли даже повернуться. Отец задул свечу, подождал, пока жена выйдет, и запер дверь. Дети услышали, как щелкнул ключ в замке, затем удаляющиеся шаги.
Они впервые спали без деда. Им было немножко страшно, и они лежали молча и неподвижно. То один, то другой открывал глаза и некоторое время лежал так. В каморке было не слишком темно. Через оконце и стекло двери падал слабый свет с балкона на втором этаже.
— Ну и день! — нарушила молчание Кармелла.
— Да уж! — ответил Паоло.
— А теперь?
— Что «а теперь»?
— Может, тут нам будет лучше. Как по-твоему? — спросил Паоло у Марко, толкнув его коленом.
— Будем надеяться.
— Да, будем надеяться. — И уже совсем другим тоном спросил: — Послушай, если я разбужу тебя сегодня ночью, ты сходишь со мной на двор? А потом я с тобой схожу.
— Ладно, буди.
Они замолчали.
Марко не засыпал. На балконе погас свет, и вокруг стало совсем тихо. Он слышал, что братья спят, и не двигался. В отличие от Паоло он не чувствовал страха, но никак не мог повернуться и лечь спиной к узкому проходу, к пустоте.