В мастерской оставался Марко. Теперь уже и речи не было о том, чтобы ему учиться дальше. Пока что мальчик присматривал за мастерской и помогал матери по хозяйству. Но было решено, что, как только отец найдет себе хоть какую-нибудь работу и не будет целыми днями ходить по городу, Марко подыщет себе занятие.
И все же мысли Марко постоянно возвращались к его первым школьным годам, особенно по ночам. Он понимал, что ему только одно остается — вспоминать о тех днях, продолжать учебу нечего было и думать. И тогда ему хотелось молиться, молиться упорно и долго, пока не свершится чудо. Но и этого он не мог. Едва начав молитву, он умолкал и, широко раскрыв глаза в темноте, откладывал ее на другой раз, пытаясь договориться с богом.
«Я помолюсь тебе завтра. Ты же знаешь, что я умею молиться. Ведь я уже не раз молился тебе и верил, что ты меня слышишь. Но сейчас я не могу молиться, не могу обращаться к тебе с молитвами, которые ты и без того хорошо знаешь. Я буду молиться тебе, как только ты подашь мне знак, что моя молитва угодна тебе».
И он принимался вспоминать о двух годах борьбы и надежды на то, что он сможет вновь начать учебу.
Марко привез в город все свои учебники и тетради. Отец сам напомнил ему об этом. Амитрано, отказавшийся от стольких вещей, пожертвовавший многим из своего имущества, потребовал, однако, чтобы сыновья обязательно взяли с собой все учебники и тетради. И даже в самые трудные минуты он не раз говорил им об этом. Те немногие учебники, которые им удалось купить в рассрочку, он своими руками переплел, как умел, и уложил в сундучок, с которым дедушка Паоло ездил искать счастья в Южную Америку. Это был маленький плоский сундучок, который закрывался очень плотно и прошел испытание на водонепроницаемость. Амитрано взял его специально для книг. Теперь он засунул сундучок под колыбель дочери, потому что жена без конца ворчала, что он ни к чему и всем мешает, в комнате и так негде повернуться.
Каждый раз, отправляясь на поиски работы, отец давал Марко один и тот же бесполезный наказ: если в мастерскую заглянет клиент, не упускать его ни при каких обстоятельствах. Надо обладать тактом и уметь уговорить человека. А Марко как раз не умел этого и с болью сознавал, что никогда не научится. Он старался брать пример с отца, учиться у него терпению, умению обращаться с заказчиками, показать товар, рассказать о нем. Но если зашедший в мастерскую от нечего делать посетитель, заставив мальчика зря потерять время, уходил, не дождавшись Амитрано, над Марко разражалась гроза! Отец называл его болваном, кричал, что он ни на что не способен, даже поговорить с человеком как следует не умеет. И пользовался случаем лишний раз напомнить сыну, чтобы тот поторопился подыскать себе место, пусть хоть с глаз уберется прочь! Случалось, что Амитрано, проведя долгие часы в мастерской и думая, что никто уже больше к ним не придет, на какую-нибудь минуту отлучался. И тут как раз появлялся прохожий, останавливался у витрины и, любопытствуя, входил в мастерскую. Но, задав пару вопросов, он обычно тут же уходил, а для Марко начинались мучения: говорить отцу об этом посетителе или умолчать?
Конечно, Амитрано и сам отлично знал, что многие заходят в мастерскую и что-нибудь спрашивают из чистого любопытства. И все же он не упускал случая посетовать на сына и на преследовавшие его неудачи.
— Вот наказание, господи боже мой, сижу, как пришитый, не выхожу даже стакан воды выпить! Но стоит мне отлучиться, как ты насмехаешься надо мной!
Сорвав таким образом зло, он принимался расспрашивать сына: что это был за человек, как он был одет, приходил ли когда-нибудь раньше, похоже ли, что еще вернется? И Марко, отвечая на все эти вопросы, старался внушить отцу надежду и сам уверовать в нее. Порой он бывал убежден, что посетитель никогда не вернется. И все же, видя, в каком состоянии находится отец, он сознательно лгал ему, уверяя, что посетитель вернется, что мебель, которую он смотрел, ему понравилась, да и цена показалась подходящей.