«Хорошее начало, — подумал он. — Но раз уж я пришел, надо подождать».
Заметив его растерянность, Лукино заговорил с ним более приветливо.
— Он велел тебе прийти? Если тебе что нужно, можешь сказать мне.
— Я пришел сюда учиться…
— А! — он от души расхохотался. — Вот для чего? Тогда заходи! — Он как-то странно взглянул на Марко и, пропустив его вперед, закрыл за ним дверь.
Марко показалось, что в восклицании этого парня не было удивления, скорее, наоборот; он, по-видимому, не раз наблюдал нечто подобное. Марко прошел за ним по темному коридору, который привел их в залитую светом комнату. Настоящая мастерская: вдоль стен два длинных стола и на них — разобранные радиоприемники и репродукторы, сверкающие радиолампы. И резкий запах пайки.
Лукино подошел к одному из приемников и принялся за работу. Марко стал поблизости и молча смотрел даже не на то, как ловко двигались его руки, а на него самого. В выражении его глаз, в чертах полного лица было какое-то простосердечие, какое-то спокойствие, нечто прямо противоположное нервному облику Джузеппе. Одет он был небрежно, как человек, у которого слишком много работы, чтобы думать о своих нарядах. Марко оглядел комнату. Здесь не было диванов и кресел, как в мастерской отца; все вещи, окружавшие его, внушали ему необычное ощущение уверенности и спокойствия. Профессия отца ему не нравилась. Он втайне питал к ней отвращение: для него она отождествлялась с голодом и нищетой.
Лукино продолжал работать. Одну за другой он выбирал перепутанные проволочки и паяльником, который держал в правой руке, отсоединял их, понемногу распутывая клубок. Так прошло несколько минут, потом он спросил Марко, откуда тот знает его хозяина. Теперь Марко внимательно наблюдал за тем, что делал Лукино, и поэтому постарался ответить покороче. К тому же ему казалось, что Лукино, поглощенный своей работой, его не слушает. Однако вскоре он убедился, что тот все слышит, хотя работает, не поднимая головы.
— А что ты делал до сих пор? — спросил он Марко.
— Пока мы жили в Трани, я учился. А здесь помогал немного отцу.
— А в нашем деле ты совсем ничего не смыслишь?
— Совсем ничего. — Тут он испугался, что Лукино сочтет это непреодолимым препятствием для обучения.
Однако тот сказал:
— Ясно. Но если у тебя есть желание, научишься. Это нелегко, но и не так уж трудно. Сколько тебе лет?
— Двенадцать с половиной.
— Время еще есть. Надо только глядеть в оба и иметь голову на плечах. Любому ремеслу можно научиться.
Лукино и работал, и говорил уверенно. Его голос, его слова свидетельствовали о твердом характере и воле, которых поначалу Марко в нем никак не предполагал.
— Я еще молод, — говорил он, — и эта профессия мне нравится. Он меня этому научил. Но больше я сам соображал, — и рукой с зажатым в ней паяльником показал на свою голову. — Я работаю у него шесть лет. Сейчас мне двадцать, и я свое дело знаю.
Марко мысленно подсчитал. Лукино поступил к Джузеппе четырнадцати лет, а ему сейчас двенадцать с половиной, и если он тоже потратит на ученье шесть лет, то к восемнадцати годам будет таким же специалистом, как этот парень.
— Но только я сумел все вытерпеть, — продолжал Лукино, — не так-то просто работать, когда он в мастерской. К счастью, его почти никогда не бывает, так что… — он покрутил в воздухе паяльником, как бы давая понять, что без хозяина все становится легким.
Они опять помолчали. Марко спрашивал себя, почему Джузеппе не предупредил Лукино и почему его самого до сих пор нет.
— А когда придет Джузеппе? — спросил он через некоторое время.
— Джузеппе? А кто его знает!
— Разве сегодня он не должен быть?
— Не знаю. Я его не видел четыре дня.
— Значит, он может и не прийти?
— Очень даже может. Он приходит, когда его меньше всего ждешь.
— Но вчера вечером он сказал моему отцу…
— Да ладно тебе, не волнуйся. Ты ведь пришел? А уж я знаю, что с тобой делать. Ведь ты хочешь учиться?
— Да.
— Ну и хорошо. Я уже многих таких, как ты, начинал учить.
Это заявление поразило Марко. Значит, до него многие пробовали начать учение, а потом вынуждены были бросить?! А если и с ним произойдет то же самое? Нет, с ним этого не может быть. Он должен научиться ремеслу, должен уметь что-то делать. И как можно скорее, чтобы зарабатывать, приносить в дом деньги.
Лукино продолжал ловко орудовать в этой путанице проводов и действовал так уверенно, что даже мысли не могло прийти в голову, будто он может ошибиться.
«Внимание, — говорил себе Марко, — он отъединяет тот, желтый, подтягивает черный, припаивает красный… кажется, все так просто…»