потом.
Она сразу замечает мою реакцию и спешит извиниться.
— Извини, это не мое дело, — говорит она, и я замечаю, как она сожалеет о том, что
обратились с этим вопросом.
— Ничего страшного, — отвечаю я, пытаясь скрыть потрясение, какое
спровоцировал этот вопрос во мне.
С другой стороны, в этом любопытстве нет ничего плохого, она не может знать, какое это имеет значение для меня.
В тот день я ушёл рано, но почувствовал себя виноватым, когда на следующий день, заметил её удивленное выражение, когда она увидела меня, входящим в палату. Возможно,
она подумала, что я разозлился из-за вопроса и больше не собирался её проведывать. Вместо
этого я всё ещё был там.
И я находился там даже тогда, когда десять дней спустя, они, наконец, сняли повязки
с её ног, и она попыталась встать.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я, входя в палату, когда вижу, что она сидит на
краю кровати.
— Вчера вечером мне сняли повязки, и медсестра помогла мне сделать пару шагов, я
просто хотела чуточку погулять, — говорит она, вставая, но замечаю, насколько она
неустойчива, и от боли её лицо искажает гримаса.
— Подожди, я помогу тебе. — Я подошёл и чтобы поддержать, положил руку ей на
талию, чувствуя себя глупо и неловко из-за этого первого контакта между нами.
Это только работа, продолжаю повторять для себя.
— Спасибо, — прошептала она смущенно.
Не знаю, как объяснить такое поведение даже самому себе, мы не расследуем её дело, вообще нет никакого дела, и никто не давал мне поручения защищать её. Все исследования, о которых я попросил Мэдисон, были по моей личной просьбе, и всё это оставляет меня в
замешательстве, потому что я никогда не позволял себе вмешиваться, никогда... тем не
менее, с ней, как ни стараюсь, я не могу быть равнодушным. Мэйсон тоже задал мне
похожий вопрос, когда в очередной раз я сказал, что заходил к ней.
— Итак, ты приходишь к нам на ужин сегодня вечером?
— Да, но сначала заскочу на секунду в больницу, — говорю я, пока, убираю в карман
свой телефон и беру со стола ключи от машины.
— Знаешь, в эти дни ты ведёшь себя как-то странно. Не то, чтобы ты привязался к
этой девушке больше, чем хочешь признать? — спросил Мэйсон, заставая меня врасплох.
— Но что ты такое говоришь? Думаю – это только моя обязанность, убедиться, что
с ней всё в порядке, учитывая, что это я её спас. Просто я хочу протянуть руку, видя, что
на данный момент у неё никого кроме меня нет. Вот и всё, — объясняю ему.
Мэйсон кивает мало убеждённый моими словами.
Вздыхаю, размышляя над его словами, и вновь повторяю себе, что нет ничего
странного. С другой стороны, это моя работа защищать людей, не так ли? Там нет ничего
большего, работа и только это.
Глава 5
Натан
— Это абсурдно! — я воскликнул в раздражении. — Прошло две недели, как такое
возможно – никто не заметил исчезновение этой девушки? Подруга, родственник... в общем, хоть кто-нибудь!
В эти дни мы провели всевозможные исследования с тем малым материалом, что
имеется в нашем распоряжении. После того, как пришли результаты анализов с образцов, взятых у девушки, мы искали по базе данных нападавшего на неё, но он тоже не занесён в
систему. Знак того, что ублюдка никогда не арестовывали. Нам осталась единственная
надежда – ждать с расчётом на то, что кто-то заявит о пропаже девушки, которая будет
отвечать по описанию. Несомненно, кто-то уже заметил её отсутствие, или, по крайней
мере, именно на это мы и надеялись. Хотя напротив, создаётся впечатление, что эта девушка
свалилась с небес.
— Однако если подумать, — анализирует Мэдисон, — как нам сказали врачи, девушка
не стала жертвой случайной агрессии, что наводит на мысли об её связи с бойфрендом или
мужем насильником, который бил и издевался над ней. И в таких случаях часто, объекты, имеющие склонность к насилию, как правило, ведут себя таким образом, чтобы жертва
оставалась в одиночестве, изолируя её от друзей и знакомых.