смотреть на своё отражение. Не понимаю почему, но я боюсь увидеть себя. Когда думаю, о
том, как я выгляжу, то мне просто ничего не приходит на ум, у меня нет никакого
воспоминания. Может, посмотрев на себя, я вспомню? Или не узнаю своё отражение? Мне
не остаётся ничего другого как выяснить это, поэтому осмеливаюсь и приближаюсь к
зеркалу. Пристроив полотенце на раковине, расположенной ниже под зеркалом, смахиваю
рукой весь затуманивающий его конденсат. И вот, передо мной появляется девушка: шатенка, с глубокими тёмными синяками под глазами, тусклым цветом лица и огромным
синяком в верхней части левого виска. На меня смотрят большие, карамельного цвета глаза.
И это похоже на то, как будто смотрю на незнакомку – я чужая в своём собственном теле.
Приближаюсь ближе к зеркалу и поднимаю руку к лицу, девушка в отражении делает
то же самое. Провожу рукой по всему лицу с надеждой почувствовать его своим, но это
выглядит, как будто я нахожусь внутри тела, которое не принадлежит мне, словно моё тело и
душа не совпадают, и это ощущение ужасно. Это должно быть так естественно – признать
собственное отражение, но всё же... это как если бы я увидела себя в первый раз, и должна
начать знакомиться сама с собой.
Дотрагиваюсь до губы, с той стороны, где имеется рана, которая по-прежнему болит, и начинаю чувствовать в горле ком, представляя всё то, что возможно со мной случилось. И
хотя у меня нет ни одного воспоминания, в любом случае чувствую себя изнасилованной. Я
отхожу немного от зеркала, чтобы осмотреть тело, которое всё покрыто синяками, царапинами и ссадинами. Поднимаю руки к груди и обнимаю себя. С этого момента я
больше не сдерживаюсь, падаю в ванной комнате на пол, давая волю всем моим слезам, моей
боли и разочарованию, которые сдерживала все эти дни.
Когда, наконец, немного успокаиваюсь, то вытираю лицо, одеваюсь, избегая вновь
встретиться со своим отражением, и выхожу из ванной. После рыданий чувствую себя ещё
более уставшей и единственное что хотела бы сделать – это завалиться спать. Но когда я
оказываюсь перед кроватью, испытываемое ранее неприятное ощущение возвращается с
полной силой. То же самое что я почувствовала, как только сюда вошла, и что заставило
меня сделать шаг назад. Смотрю на кровать, как будто вижу своего злейшего врага, как
будто в любой момент она может на меня напасть, и бессознательно потираю отметины на
запястьях.
Пытаясь всё игнорировать, приближаюсь к ней, но как только я хватаю простынь, меня накрывает паническая атака, поэтому быстро отскакиваю. Я закрываю глаза и пытаюсь
успокоить дыхание.
«Не могу. Я не смогу тамспать», думаю, испытывая ужас, и понимаю, что дрожу.
Маленькие капли появляются в моих глазах, но, прежде чем слезы прольются снова, мне удаётся их блокировать. Ложусь на полу в ногах у кровати и сворачиваюсь в позу
эмбриона, прячась за самой собой, как если бы это каким-то образом могло меня защитить.
Я даже не понимаю от чего. В конце концов, измождённая всеми событиями и пережитыми
ощущениями я засыпаю, и последняя одинокая слеза скатывается по моей щеке.
* * *
Меня будит внезапный странный шум. В растерянности смотрю вокруг и мне нужно
несколько секунд, чтобы заново сложить всё вместе. Ах…да. Я теперь ничего не помню.
Нахожусь дома у Натана. Ну, мой разум – огромная чёрная дыра, так что требуется не так
много чтобы запомнить эти два пересекающихся события, которые появились после
«инцидента».
Снова слышу тот звук и понимаю, что не такой он и странный как мне показалось в
полусне – это просто звонок в дверь. Я спешно встаю, но, не дойдя до двери несколько
шагов, замираю. Кто это? Мне нужно открыть? Тогда ещё один вопрос появляется в моём
разуме – я смотрю на диван, но Натана нет. Прохожу на кухню, и там ни души. Возможно, он вышел…
Звонок заставляет меня вздрагивать снова, останавливая мои мысли, а я всё ещё не
решила что делать, когда голос с другой стороны двери начинает говорить.
— Эхм…, — начинает, вероятно, не зная, как меня позвать.
Вздыхаю, как приятно знать, что с сегодняшнего дня для всех я буду «Эхм».
« Я бы сказала превосходно» думаю с сарказмом, хотя это сильно печалит.
Несколько раз размышляла о своём имени, пытаясь вспомнить, по крайней мере, хотя
бы его, но ничего. В больнице я была пациентом из палаты 234, таким образом меня
идентифицировали врачи и медсёстры, и теперь меня зовут просто «эхм»? Мне это не