участвовать больше людей, чем предполагаю. Пока четверо из нас доберутся пешком отсюда
– постукиваю указательным пальцем по экрану, чтобы указать точку в задней части здания, мы сделаем проход в заборе и будем незаметно продвигаться до места встречи. Тем
временем, две команды будут ждать недалеко от объекта, и как только обмен состоится, мы
произведём арест.
Внимательно смотрю на команду, пока они размышляют над тем, что я только что
сказал.
— Да, я думаю, что это хороший план, — говорит Мэйсон, другие его поддерживают.
— Хорошо, тогда давайте их возьмём, — призываю я команду.
* * *
Мы одеваем бронежилеты и вооружаемся по полной. Солнце уже давно зашло, наступила кромешная тьма и мы, подобно пантерам, тихо передвигаемся среди деревьев.
Луна – единственный источник света, который доступен нам в данный момент. Мы не
можем рисковать и позволить им нас увидеть. Постепенно наши глаза привыкают к темноте, и мы продолжаем операцию. Добираемся до забора и все приседаем.
Кайл достает из кармана плоскогубцы и перекусывает сетку. Мы входим, как только
отверстие достаточно большое, чтобы пройти и, укрываясь за разрушенными зданиями, направляемся к месту встречи.
— Окей. Ты и Фэйт останетесь здесь, в то время как Мэйсон и я пойдём, укрываясь за
этой стеной, туда, — говорю я, указывая на полуразрушенную стену посреди сорняков на
другой стороне.
— Будьте наготове.
Они оба кивают.
— Мэдисон, мы на месте, — говорю я в наушник, когда достигаем нашего
местоположения.
— Отлично. Пока все тихо, — подтверждает она.
Я смотрю на часы: без четверти девять, остаётся пятнадцать минут до момента «х».
Поскольку этим утром мы ничего другого не делали, кроме как подготавливались к этой
операции и всё организовывали, то не можем допустить ошибки. Полученная нами
информация является более уникальной, чем просто редкой. Если посчастливится арестовать
разыскиваемых нами типов, то мы также сможем выяснить, что случилось с нашим
товарищем.
Эти пятнадцать минут кажутся ужасно долгими, стоит такая неправдоподобная
тишина, что даже наше дыхание кажется слишком громким. Мы ждём, и беспокойство
возрастает с каждой проходящей секундой, а затем, наконец, в наушнике раздаётся шёпот.
— Приближается чёрный фургон.
Слышно как колеса автомобиля скрипят по грязной земле, и луч света, идущий от фар, освещает площадь. Чтобы нас не увидели мы приседаем ещё ниже.
Из машины выходят двое мужчин: один из них закуривает сигарету, и они тоже
начинают ждать, расположившись позади фургона.
Через несколько минут к ним приближается второй фургон.
— Отлично, заблокируйте вход, — шепчу я и наблюдаю, как ещё двое мужчин
спускаются из второго фургона и приближаются к остальным.
Мы не можем услышать, о чём они говорят, но последние прибывшие открывают
вещевой мешок и показывают его содержимое мужчине с зажжённой сигаретой.
Предположительно – это деньги для обмена. Пришло время действовать.
— Пора! — Приказываю я.
— ФБР! Руки вверх!
Выходим из укрытия, направляя на них оружие. Очевидно, мы не могли рассчитывать, что они сдадутся так просто – по нам открывают огонь.
Защищаемся. Пули отскакивают от железных столбов, стоящих передо мной.
Открываем ответный огонь, пока прибывает подкрепление, окружая преступников с
заряженным оружием. В суматохе один из них пытается сбежать, но я ранил его в ногу, тем
самым остановив его забег. В течение нескольких минут площадь, прежде такая тихая, наполняется хаосом и становится многолюдной.
Четверым мужчинам не удалось отвертеться, и несколько агентов забирают их, пока
мы с моей командой подходим к задней части фургона, чтобы осмотреть салон. Когда я
открываю дверь, то предстающая предо мной картина, ошеломляя, оставляет в ужасе. Мы
были убеждены, что обнаружили большую партию наркотиков, вместо этого нашли двадцать
молодых девушек, напуганных и раненых, сгрудившихся рядом друг с другом.
— О Боже, — восклицаю в недоумении.
Как можно делать что-то подобное? Как люди могут быть настолько жестоки и
безжалостны? Учитывая выполняемую мной работу, я не должен удивляться определенным
вещам, но невозможно оставаться равнодушным перед такой сценой.
Некоторые из них плачут, и я осторожно приближаюсь.
— Мы из ФБР, теперь вы в безопасности.