Он заставил промёрзнуть до костей.
—Ты сукин сын! Скажи мне, где она! — кричу, а мой гнев и ужас объединяются в
одной ужасной эмоции, которую я не могу назвать.
— Нет необходимости кричать, я собираюсь тебе сказать где, вопрос в том: успеешь ли ты вовремя? Доберёшься ли ты вовремя, чтобы увидеть её в последний раз
живой? Судя по состоянию, не думаю, что у неё на самом деле осталось много времени, мне
интересно – дышит ли ещё.
Его смех – единственное, что я слышу, прежде чем он вешает трубку. И он эхом
отдается в моей голове.
Я сжимаю телефон так крепко, что не понимаю, как тот ещё не сломался. Ощущаю
себя словно это больше не моё тело, я чувствую, что моё сердце перестало биться.
Телефон издаёт звуковой сигнал, частично возвращая меня к реальности. С дрожащей от
ярости, боли и разочарования рукой, я читаю адрес, который прислал мне этот психопат.
Как молния выскакиваю из дома, и одновременно звоню Мэйсону для подкрепления.
Бегу как проклятый, и единственное, о чём думаю, это: «Пожалуйста, позволь ей остаться
в живых! Она должна быть живой. Этого не может произойти».
Не могу даже описать, что я чувствовал в тот момент, не могу объяснить, но я ощущал
каждую долю секунды, как они текут и ускользают, и всем сердцем надеялся, что жизнь
Хейли не делает тоже самое.
Приехал, с визгом шин остановился напротив старого промышленного здания и
побежал во внутрь. Сцена, которая открылась передо мной, будет преследовать меня до
конца жизни.
Я подбегаю к ней. Хейли лежит на земле покрытая кровью и ранами. Беру её на руки.
— Хейли, — кричу в отчаянии. — Любовь моя, пожалуйста, ответь мне, открой
глаза. — Проверяю сердцебиение, но его нет, поэтому пытаюсь её реанимировать. —
Пожалуйста, ты не можешь меня оставить, понимаешь? Ты должна жить, — продолжаю
повторять. — Пожалуйста, открой глаза!
Но её глаза больше не открываются, и сердце больше не бьётся.
Я слышу нечеловеческий крик, когда обнимаю Хейли и прижимаю к себе; только
тогда я понимаю, что крики исходят от меня. Когда я полностью освобождаюсь от всех
эмоций, настолько, что, кажется, будто я тоже мёртв, то слышу, как вдали раздаются
приближающиеся сирены, но я не двигаюсь. И вот так, немного позже меня находит
Мэйсон. Он обнаруживает меня полностью разрушенным, крепко прижимающим
безжизненное тело Хейли.
— Я не успел! Не смог её спасти! — говорю, пока меня переполняет отчаяние этих
воспоминаний. Упираюсь локтями в колени, а руками хватаюсь за волосы, и по щекам
падают слёзы.
— Натан, мне жаль. Мне так жаль. — Хани тоже плачет. Она приближается ближе и
обнимает меня.
В таком положении мы долго сидим на полу, но когда я выхожу из спальни, то
чувствую себя совершенно по-другому. Легче, как будто, наконец, исчез тот гнетущий вес, который все эти годы охватывал моё сердце.
Рассказать обо всём Хани и выплеснуть наружу все чувства, которые я хотел
похоронить внутри меня – подарило освобождение. Теперь я чувствую, что могу наконец-то
двигаться вперёд и начать снова жить.
* * *
— Ты уверена, что в состоянии сегодня пойти на работу? — спрашиваю я, когда
догоняю Хани в гостиной. Её глаза ещё красные от слез. После того, что случилось вчера, я
бы хотел, чтобы она не выходила на работу.
— Да, не волнуйся, я в порядке, — отвечает она с улыбкой, когда раздаётся дверной
звонок.
Не успеваю окончательно открыть дверь, как потерявшая формы фигура Айви
проходит мимо меня, направляясь прямо к Хани.
— Божечки, Хани! Мэйсон рассказал мне, что с тобой вчера случилось! Ты в порядке?
Ты цела? Боже, я так волновалась! — она произносит всё на одном дыхании. Тем временем
Мэйсон тоже входит в гостиную и поворачивается ко мне. Я киваю в ответ на его
молчаливый вопрос, чтобы сказать – всё в порядке.
— Айви, успокойся, не переживай, всё в порядке, — говорит Хани, улыбаясь и
пытаясь её успокоить.
— У тебя красные глаза. Ты плакала? Ты больна? Натан, что не так? — спрашивает
она, внезапно поворачиваясь ко мне.