противника в своих интересах, и сила удара должна служить для тебя как импульс.
— Окей, давай попробуем, — соглашаюсь я, до сих пор не совсем убеждённая.
Я делаю, как он говорил: хватаю его за руку и пытаюсь повторить то, что он мне
показал. Но вместо того чтобы перевернуть его с ног на голову, я опрокидываюсь сама и
тащу за собой Натана. Он реагирует быстро – у этого мужчины рефлексов больше, чем у
кошки – заводит руку мне под голову, чтобы я не разбила её при падении, а другой
упирается о пол рядом со мной, чтобы поддержать свой вес, и не раздавить меня.
— Ты ударилась?
— Нет… — произношу это слово как выдох. Вижу, как у Натана быстро поднимается
и опускается грудь, с той же скоростью, что и моя. Мы неподвижно замираем, смотрим друг
другу в глаза, не в состоянии двигаться, не в силах разрушить контакт между нами и в
окружении одного единственного звука – наших задыхающихся, по той или иной причине
дыханий.
В конце концов, Натан прерывает этот контакт. Я замечаю, как он сжимает челюсти и
отворачивается, как будто прилагает огромные усилия. Он встаёт и протягивает мне руку, но
прежде чем встать, ошеломлённая, я продолжаю лежать ещё секунды две из-за неразберихи
и интенсивности эмоций.
— Надеюсь, что это не совсем так, — отшучиваюсь я, заставляя исчезнуть смущение, по крайней мере, для меня.
— Вот увидишь, в следующий раз получится лучше, требуется немного практики, но я
бы сказал, вероятно, что на сегодня достаточно, или ты больше не сможешь двигаться, —
смеётся он.
— Ты намекаешь, что я не в форме? — говорю я, притворяясь обиженной. И да, я
определенно не в форме, думаю, меня хватит сердечный приступ. Хотя, возможно, необходимо выяснить причину.
— Нет, я просто говорю, что ты к этому не привыкла.
— Но это то же самое! — отвечаю я.
— Окей, окей я сдаюсь. Скажем, я голоден и хочу позавтракать, — говорит он, поднимая руки в жесте «сдаюсь» и, смеясь себе под нос.
— Хорошо, скажем так – тебе повезло, я тоже голодна.
— Ух ты, должен бояться за свою жизнь, — шутит он.
Возвращаемся наверх, смеясь и шутя. Я стараюсь сдерживать свои эмоции. Эмоции, которые, кажется, выходят за рамки моего контроля и увеличиваются с каждой секундой. Я
иду в комнату, а Натан позади меня направляется в ванную, чтобы принять душ.
— Хани…
Он останавливается, когда мы в прихожей. Я поворачиваюсь и почти в него врезаюсь, не думала, что он стоял так близко. И вот, все те ощущения, которые пыталась
контролировать, возникли как цунами и охватили всё тело. Видимо теперь мой румянец
труднее скрыть. — Серьёзно, ты молодец.
— Ну, если кто-то на меня нападёт, сомневаюсь что смогу с ним что-то сделать, —
отвечаю я немного удрученно.
— Эй… — Он вновь притягивает мой взгляд к своему. — Это то, о чём ты
беспокоишься? Тебе не нужно ни с кем сражаться, я здесь, чтобы тебя защитить.
— Я знаю... но ты не можешь быть всегда рядом, и я хотела бы знать, как справиться
самой. Хотела бы чувствовать себя в большей безопасности, — признаюсь я, не хочу жить и
бояться ходить в одиночестве.
— И это хорошо и правильно. Но я уже тебе говорил – я не позволю никому
причинить тебе боль.
Интенсивность его слов и взгляда настолько сильны, что мне кажется я тону внутри
них. И вдруг я больше ничего не понимаю, эмоции одерживают верх, и моё тело движется
инстинктивно. Не осознавая этого, я подхожу к Натану и прикасаюсь губами к его губам.
Я чувствую, как Натан напрягается, захваченный врасплох моим жестом, но потом он
тоже отдаётся моменту и целует меня в ответ. Поцелуй сначала медленный, затем становится
всё более и более интенсивным, как если бы мы не могли без него обойтись, как будто наша
жизнь зависит от этого поцелуя. Словно нами движет некая сила, которую мы не можем
контролировать.
Я чувствую вкус его губ и его руки, которые меня прижимают, словно он хочет, чтобы
я стала ещё ближе. Меня настолько затуманили все эти ощущениями, что я даже не осознаю, как мы приблизились к кровати. Не прерывая поцелуя, я ложусь и обнаруживаю Натана на
мне, его губы скользят по моей шее. Вдохнув, я понимаю, что перестала дышать. У меня
перехватило дыхание, и охваченная возбуждением я закрываю глаза. И в этот момент всё
разваливается.
Внезапно меня целуют уже не губы Натана, и не его руки ласкают моё тело, а руки
мужчины, лицо которого я до сих пор не вижу, который жестоко меня схватил, причиняя