— Извините... у вас можно одолжить лист бумаги и ручку?
* * *
Через час Натана перевели в палату. Врач нам сказал, что ему повезло, и пуля не
повредила ни одного жизненно важного органа. Как минимум один день они будут держать
его под наблюдением. При этих словах я с облегчением вздохнула.
Я захожу в его палату, мне больно видеть его таким – на больничной койке. И от того
что собираюсь сделать мне становится ещё больнее. Я подхожу к нему. Врач сказал, что ему
не вводили полный наркоз, поэтому он в полусознательном состоянии.
— Видела? Я же говорил, что ничего серьезного не случилось, — тихо говорит он, как
будто это стоит ему усилий. Натан с трудом держит приоткрытыми глаза.
— Как ты себя чувствуешь? — шепчу я, пожимая Натану руку и другой, нежно глажу
его лицо.
— Ну, я просто немного устал... но думаю, что это вина анестезии и обезболивающих,
— говорит он, закрывая глаза.
— Отдохни немного.
В моих глазах замерли слёзы, а сердце разбито. Натан кивает, но я думаю, что
одновременно он засыпает. Я приближаю своё лицо к нему и осторожно прикасаюсь губами
к его губам, в поцелуе со вкусом слёз, в поцелуе, который наполнен прощанием. — Я люблю
тебя, Натан. Я буду любить тебя всегда, — прошептала ему в губы.
Ещё немного внимательно на него смотрю, лаская его лицо, как будто хочу
запечатлеть в памяти каждую его черту. Затем я отстраняюсь и оставляю у него в руке ранее
написанную записку. Я не могла оставить Натана, не сказав ни слова, он этого не
заслуживает. Быстро вытираю слезы и покидаю комнату.
— Как он? — сразу спрашивает меня Мэйсон.
— Думаю нормально, теперь он спит, — на секунду я замешкалась, придумывая что
сказать. — Мне нужно что-нибудь выпить, возьму и для тебя?
Он кивает.
— Я пойду с тобой.
— Нет, не нужно, возьму в автомате у входа. Я быстро, что ты хочешь?
— Окей, мне кофе, пожалуйста.
Я ухожу. От всей души хотела его поблагодарить, сказать спасибо за всё, что он и
Айви для меня сделали. Поблагодарить их за любовь, которую они проявили ко мне. Но я не
могу. Такая фраза сейчас будет совершенно неуместной и может сделать его
подозрительным. Я выхожу за пределы регистратуры, мимо торгового автомата, и выхожу на
морозный воздух.
«Я не могу рисковать», – думаю я, уходя из больницы и отправляясь на
полупустынную ночную улицу. Я уверена – они за мной следят, и не заставят себя долго
ждать, если пойду ночью одна. Даже если б я пошла в полицию для составления фоторобота, нет гарантии, что им удастся его взять, по крайней мере, не сразу. Что если он или один из
его окружения в новой попытке меня убрать снова причинят боль Натану? Или если они
решат убить Натана, потому что меня защищает? Нет, я не могу рисковать жизнью Натана, чтобы спасти свою. Это единственное что я могу сделать, чтобы защитить его, даже если и
означает отказаться от нас и, возможно от себя самой. Но я охотно приму последствия, зная, что Натан в безопасности.
Странно, как моя прошлая жизнь перемешивается с настоящей. Как будто, в
некотором смысле это были две разные жизни, которые перекрывают друг друга, порождая
странное чувство. Пока смотрю на тёмное небо, которое на горизонте только начинает
окрашивать рассвет, вспоминаю все замечательные моменты, которые провела с Натаном. Я
позволяю себе мысленно их листать и цепляюсь за них, чтобы сделать себя сильнее. Натан
дал мне всё, чего у меня никогда не было. Он вернул мне всё, что у меня забрали. Он
заставил меня понять, что значит любить и быть любимой, заставил меня хотеть жить, заставил меня почувствовать себя живой. И в течение мимолетного момента я
действительно жила. Это было похоже на чудесный сон. Но даже самой прекрасной мечте
суждено закончиться, не так ли? К сожалению, в конце концов, вы должны проснуться и
вернуться к реальности, даже если моя реальность больше похожа на ужасный кошмар.
Внезапно слышу, как тормозит машина и кто-то приближается. Я оборачиваюсь, но
прежде чем понимаю кто, меня бьют по голове, и я теряю чувства. Позволяю себе быть
окутанной тьмой, готовясь проснуться в аду.
Глава 29
Натан
Меня разбудил странный шум, который звучит как фон, и я долго не могу понять, что
это такое. Сразу же в памяти всплывает образ Хани, помню, как она меня поцеловала, и в тот