- Отпустите меня, - возмутилась я, пытаясь встать. Но мужские руки не позволяли даже пошевелиться, отчего я, поелозив на чужих бедрах, яростно укусила незнакомца в основании шеи. Мой укус настолько был неожиданным, что державшие меня руки дрогнули и резко выпустили из своего змеиного захвата. Едва тело приняло вертикальное положение, я рванула вверх по лестнице, слыша за спиной довольный смех, который быстро приближался. Мне никогда не было так страшно, как тогда, когда за мной гналась черная тень, довольно скалясь. Она нагнала меня перед дверью в мою комнату, придавив своим телом, лишая воздуха в легких. Поцелуй укус в шею, привел меня в чувства, давая возможность ударить настырного незнакомца ладонью по щеке, перевернутым к низу кольцом с крупным рубином.
- Сука! – заорал на меня мужчина, отталкивая в сторону.
Поняв, что нужно бежать, пока меня вновь не схватили, понеслась вниз, ища своего единственного защитника. Шаги за спиной, придали ускорения, и я буквально ввалилась в кабинет отца, бросаясь к нему в ноги. Меня так трясло от пережитого, что я не могла встать. Страх за свою честь, лишил меня всех здравых мыслей.
- София, что случилось? Кто посмел тебя обидеть?, - горячие ладони отца легки на мои дрожащие плечи, даря покой и защиту.
- Мой Дон, простите за беспокойство. Эта шлюха как-то прошла охрану и проникла в дом, наверно ее заказал кто-то из ваших людей…
- Рот свой закрой, Пауло, пока я не вырвал твой язык! Как ты смеешь называть мою дочь, шлюхой!? Пошел вон из моего кабинета! – заорал на мужчину мой разгневанный отец, отчего я непроизвольно вздрогнула и еще больше сжалась в комок.
- Прости, моя родная, если бы я только знал, что ты прилетишь сегодня, то этого бы не случилось. Это ты его так…разукрасила? – довольно хмыкнул папа.
- Да, - тихо ответила отцу, стискивая его толстую шею своими руками. – Пришлось вспомнить твои уроки.
На следующее утро я увидела Пауло, во всей его красе, с глубокой царапиной на левой щеке. Темно-серые глаза хищно осматривали меня с ног до головы, уделяя особое внимание моим длинным волосам. Пауло был красив, очень, если бы не его жестокость, о которой мне успел рассказать мой отец, в него можно было влюбиться с первого взгляда. Я его боялась до дрожи, чувствуя в нем опасного зверя, почуявшего запах страха своей добычи. Куда бы я ни пошла и ни поехала, Пауло был где-то рядом. Порой я ощущала его дыхание на своем затылке, но всякий раз, когда оборачивалась, никого за собой не наблюдала. Иногда проходя рядом со мной, его руки касались моих волос и бедер. Легко, едва ощутимо. Это нервировало и пугало еще больше, потому как я была уверена, что в итоге этот красивый зверь нападет, именно в тот момент, когда я останусь одна.
Не смотря на то, что Пауло подчинялся только моему отцу, исполняя его прямые приказы, он не смог отказаться от своих замыслов по поводу меня. Я стала его навязчивой идеей, целью номер один. Его глаза обещали незабываемую встречу в его липкой паутине, сотканной из грязных мыслей и боли. Храня на лице маску невозмутимости и лживого спокойствия, я каждый раз проходила мимо него, смотря только вперед. Мое поведение страшно бесило Пауло, отчего он приходил в ярость, вымещая ее на других. Я просила отца принять меры, отослать мужчину на время в другую страну, но папа был непреклонен. Его упрямство сильно задевало меня, но кто я такая, чтобы судить волю самого Дона.
Но однажды, я не выдержала и сбежала. Знала, что поступаю глупо и безрассудно, но больше у меня не было сил терпеть отцовское равнодушие и яростные нападки, Пауло. Охотник настиг меня, в одном из переулков и то, по чистой случайности. По словам ненавистного преследователя, он нашел меня по запаху моего страха. Я сопротивлялась изо всех сил, за что получила ощутимый шлепок ниже спины. Зажав в одной своей руке, мои дрожащие ледяные от ужаса ладони, Пауло второй наматывал мои длинные локоны себе на кулак. Мне было больно и неприятно, но я молчала, не издавая ни звука.
- Сильная и гордая пташка, как же я долго ждал этого момента, чтобы вновь коснуться тебя. Твой образ въелся в мой мозг, отплясывая чечетку на моих нервах. У каждого мужчины, есть свой идеал, а ты мое личное наваждение. Как представлю себе, как ты стонешь подо мной, так мне срывает крышу. Я не хочу причинять тебе сильную боль, но для того, чтобы ты ко мне привыкла, она тебе сейчас необходима. Боль заставляет нас чувствовать себя живыми, привнося в ощущения некую пикантность. Скажи, моя Конфетка, ты девственница?