- Мне Вы нравиться и не должны, но раз поладили с Викой, то переговорите с Ольгой об условиях и окладе. И оставьте мне номер – отправлю расписание ее занятий. Завтра можете прийти позже, часам к одиннадцати.
- Да, спасибо большое! Буду в одиннадцать!
Я захлопнула за ней дверь и медленно направилась в кухню, неуверенная в реакции Вики. Хотелось сбежать из собственного дома. Я чувствовала себя … беспомощной и уязвимой.
Вика с важным видом накладывала мне в тарелку пюре. Опасливо присоединившись, я нарезала мясной рулет и так же позаботилась об ее порции. Усевшись за стол, Вика сложила перед собой руки.
- А теперь молитва, - заявила она, требовательно глядя мне в глаза.
- Что?
Вика вредно захихикала и принялась уплетать ужин. Что же, по крайней мере, моя дочь отходчивая. Вкус еды был неощутим за напряжением.
- А чем ты занималась сегодня? – спросила она с полным ртом.
- Работала.
- А чем ты занимаешься на работе? Ты одежду придумываешь, да?
- Да.
- А…
- Поешь! – не выдержала я. – Не нужно с полным ртом разговаривать.
- А почему?
Вилка упала на тарелку, и это произвело на Вику должное впечатление. Она показала, что закрывает рот на замок, и бросила мне ключ. Я вымучено улыбнулась. И сразу после ужина закрылась в спальне.
Вау, Алина! Кажется, ты пережила целые вторые сутки! Иду на рекорд, обычно меня хватало на одну новогоднюю ночь.
Зазвонил смартфон.
На экране мигал незнакомый городской номер. Я ответила, присев в кресло, зажгла торшер, очертивший мягкий круг света. Звонивший молчал.
- Да, это секс по телефону. Можете молчать и дальше, я сама справлюсь.
Послышался долгий выдох. Затем прочистили горло.
- Здравствуйте.
Голос мужской. Какой-то странный. Звучит заторможено и болезненно хрипло, слишком слабо и тихо.
- И? – протянула я безразлично. – У этого есть какое-то продолжение?
- Вы меня знаете? – спросил мужчина поспешно.
В голове взорвалась хохочущая хлопушка фокусника.
- Конечно. Я все семь миллиардов знаю лично. И тебя тоже, весельчак.
Я выключила смартфон и откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза. Уснула я в одно мгновение.
Сумрачные образы мелькали, сменяя друг друга в тягучих снах. Нежные и дерзкие. Вычурные и простые. Силуэт свадебного наряда. Сквозь платье проступил мужской костюм. Затем все сменил желанный безлюдный пляж, освещаемый одинокой луной.
Разбудил меня грохот страшной силы, будто бы обрушилась добрая часть дома.
Вскочив с кресла, я растерянно огляделась, а вспомнив о Вике, сорвалась в гостиную.
Пол усыпали черные осколки. Мелкие и большие. Я замерла на месте.
Плазма. Огромная плазма.
Вика тряслась, сидя под окном. Я в ступоре уставилась на сорванный карниз, что и снес со стены экран.
- Я-я только… Огни… Хотела посмотреть… О-окно высоко… Я-я по шторе… И-и упала… Мамаааа!
Она сорвалась на рыдания.
- Я н-не хотела! Не хотела! Я-я не хотела!
Вика, рыдая, промчалась мимо меня. Хлопнула дверь. Я успела сделать шаг к дивану, как ноги подкосились.
Эта плазма могла ее убить, упади Вика чуть правее.
Я позвонила по внутренней связи администратору и попросила уборщика и врача. Обхватив плечи, поняла, что меня колотит. Все казалось ненастоящим и замедленным, словно произошло в фильме. В дверь позвонили.
Пару тысяч долларов в месяц – полный штат персонала круглосуточно.
Врач осмотрела Вику и сказала мне, что у девочки только легкие ссадины, которые она обработала. Скоро ушли и мужчины, вынесшие плазму и вернувшие обратно карниз. Они пообещали, что его теперь не сорвать при всем желании. Я шатаясь пошла к Вике. В первое мгновение остановилась рядом с кроватью, а потом у меня словно что-то перемкнуло. Я забралась к ней под одеяло. Она тут же прижалась ко мне.
- Не возвращай меня бабушке! – шмыгая носом, попросила она.
- У бабушки с тобой такого не случилось бы, - ответила я тихо и сдавленно.
Бах! Осколки. Кровь. Осколки. Кровь. Стояло, черт, перед глазами.
- Не правда! Я падала и у бабушки с дедушкой! Я… Ну я же плохая!
Она расплакалась, и я невольно обняла ее.
- Нет. Ты не плохая, - я с опаской погладила ее по голове, и она замерла, зачаровано глядя на меня заплаканными глазами. – Резвая и любопытная. Это не плохо, детка. Плохо – что ты могла разбиться. Пообещай мне, быть осторожней.
- Да! Да! Конечно! – завозилась она, прижимаясь сильней. – Ты меня не накажешь?