- Тебе нравится, когда тебя бьют? – спросил он прямо.
Тяжелым же был твой путь принятия своих сексуальных желаний.
- Еще варианты.
- Тебе нравится причинять боль?
- Не без этого, - согласилась. – Но я больше по страху, малыш. По адреналину и играм на грани. Но нас ведь интересует твоя роль, а не моя.
- Хочешь сказать, что била ты меня?
- Хочу сказать, что ты мазохист и у нас была сессия. Короче, я знаю о твоих сексуальных предпочтениях, но ничего не знаю о тебе. И говорю сразу, в клубе тоже ничего не будет. Как ты понимаешь, никаких данных тематики не афишируют и уж тем более не хранят. Многие приходят по знакомству, но это был не твой вариант. Ты был первый раз и сам.
Я отпустила его руки и отстранилась. В кармане отозвался коротким сигналом телефон, словно намекая, что пора заканчивать, потому что в Атланте неделя Х и я точно должна быть там.
- Мне пора.
- Какие-то проблемы?
- Ну уж явно поменьше твоих! – хмыкнула я.
- Ты не станешь помогать, да?
- А что ты хочешь? Могу оплатить частную клинику и мозгоправов.
Он так посмотрел, что сразу стало понятно, куда он мне запихнет мои деньги. Я усмехнулась и пожала плечами. В этот момент в палату вошла медсестра. Она быстро поставила капельницу и ушла. При этом бросила на меня ревнивый взгляд! Офигеть! Есть женщины, которые ревнуют кого-то, вроде него, к кому-то, вроде меня?
- Я помню одно место, - мужчина странно смотрел на капельницу. - Смутно. Без ориентиров. Гостиница, наверное.
- Это к полиции.
- Да, верно, - согласился он и посмотрел на меня. – У тебя все хорошо?
Я фыркнула и, наклонившись, поцеловала его в щеку.
- Не скучай. Может, я приду еще.
- Не придешь, - спокойно ответил он и вдруг строго посмотрел на меня. – Я не хочу, чтобы приходила. И полиции скажешь, что я не вспомнил тебя.
- Неа, - ухмыльнулась я, качая ногой. – Я не вру полицейским. Вот вообще.
- Алина…
- Плохой мальчик.
- Пожалуйста, Госпожа, - он понизил голос и опустил глаза, правда, все испортил: - Так правильнее для нас?
То, что от него буквально фонило неверием в подобное положение дел, когда он – принимающая сторона и терпит, ждет, подчиняется, задевало меня дразнящими ударами тока. Да и раз уж я здесь, «кошу» от работы, надо взять от ситуации по максимуму.
- Алин, я не тот …
- Тихо, - оборвала я низким голосом, и он замолчал.
Зеленые глаза затопило темнотой зрачка – вот так это и работает, малыш, просто переключает, враз, от одной моей правильной интонации. Я перекрыла капельницу и выдернула из его руки – дам потом девчонке повод покрутиться вокруг предмета обожания. Он никак не прокомментировал, только смотрел на меня.
- Убери руки за голову, - добавила я бархатным тембром.
- Мы в больнице, - он покачал головой и собирался сказать что-то еще.
Я положила ладонь ему на горло и наклонилась к самому лицу. Странно, но у меня совершенно не было желания причинить ему боль, попугать – да, поиграть – да, но он и так уже весь избит и после операции – куда больше. Поэтому я лишь гладила пальцами выстукивающие все ускоряющийся ритм артерии на его шее.
- Убери. Руки. Давай, малыш. Сейчас.
Как же красиво он плавился от моего огня. Просто метаморфоза. Взгляд, дыхание – он начал поднимать руки. Я стянула с шеи платок и, сложив его, накинула ему на глаза, не став завязывать. Пусть лучше и половину лица закроет … большую.
- Не дергаешься. Не шумишь. Не опускаешь руки. Понятно, малыш?
Я потянулась за маленькой сумочкой, брошенной на тумбочки, и достала из нее перьевую ручку с черными чернилами. Паркер мне дарили почти на каждом официальном выходе, так что я таскала их с собой, как шариковые пластмаски.
- Понятно, - хрипло ответил мужчина. – А если нет?
Я посмеялась, медленно стягивая с него одеяло. Грудь была туго перебинтована, я погладила повязку с проступившей кровью кончиками пальцев.
- Тогда мне придется тебя наказать. Ты начнешь шуметь. Прибежит Новиков, будет пялиться и злобно краснеть. Ты застесняешься, начнешь зажиматься, нервничать.
- Я? – удивился он прерывистым голосом – мои пальцы чертили узоры по его животу. – Не Вы, Госпожа?
- Я тащусь от скандалов, нервов … пакостей, - ответила с ленцой и не спеша провела ногтем рядом с резинкой простых больничных брюк.
Он выгнулся, и я тут же надавила ладонью на живот, укладывая обратно.
- Смирно, малыш, - усмехнулась в его крепко сжатые губы. – Не шевелись. Или мне прекратить?
- Нет.
Наклонилась к его шее, прихватывая кожу зубами, а ладонью нырнула под пояс брюк – мужчина шумно выдохнул и замер.
- Итак, правила, - с едкой улыбкой пробормотала я ему в шею.