- Нравится вид? – я посмотрела вниз на парк, огоньки притягивали, а когда подняла голову девчонка уже шагал вниз с ограждения. - Твою...
Я чисто на рефлексах схватила ее за запястье, о чем тут же пожалела, потому что меня совершенно закономерно дернуло вслед. Вниз. С шестого этажа.
Все, что было, все, что запомнилось, жгучий разряженный воздух. Словно на кожу пролилась кислота. Это так больно, что я не сразу почувствовала удар.
Флаги. На этом проклятом доме были кронштейны с флагами. Обледеневшая металлическая труба пришлась прямо на живот. Неумолимо потянуло вниз, но я даже пошевелиться не смогла, чтобы удержаться. Словно ступор, неверие, непринятие. Паника.
Когда боль в теле достигла своего пика, и я открыла глаза, поняла, что все-таки вцепилась в планку рукой, на которой теперь висела. Спасибо тебе, Господи. Я посмотрела наверх. Два этажа. Значит, я была на уровне четвертого. Четыре этажа. Это смертельная высота? Сколько это метров? Смертельная. Точно, смертельная.
Рука начала соскальзывать. Порыв ветра качнул, едва не заставив разжаться пальцы. Я попыталась подтянуться, но не смогла – я держалась только одной рукой. Посмотрела вниз. Сука. Я все еще держала эту чокнутую девчонку.
- Леся! – я не услышала своего голоса. – Посмотри на меня! Подними голову! Леся!
Бесполезно. Она ни на что не реагировала. Даже не держалась за меня. Только…
Только тянула вниз. Надо отпускать.
Я осмотрелась. Окна далеко, и музыка такая громкая, что даже если закричу, никто не услышит.
На счет «три» отпускаю.
Подо мной – голая земля. Ничего, что могло бы задержать падение или смягчить.
Раз.
На втором этаже есть балконы. Можно попытаться расшататься, но вероятнее … я просто сорвусь. Нет, не вариант.
Два.
Я зажмурилась. Меня всю трясло, и жар в теле разгорался словно в лихорадке. Что здесь можно сделать? Отпустить девчонку и попытаться подтянуться. Она даже ничего не поймет. Она сама шагнула. Я не удержу ее. Это нереально.
Три.
Рука ... рука сжалась сильнее. Я посмотрела вниз. Что я, блять, делаю? Зачем вообще схватила ее? Почему не могу отпустить? Просто разжать пальцы. Просто. Разжать. Пальцы. Разжать.
- Алина! Девочка, спокойно! Сейчас мы вас вытащим. Слышишь?
От облегчения я едва не отпустила флаг, за который держалась. Из окна высунулся какой-то мужчина. Кажется, генерал. Я не разглядела его, но поняла, что музыка сменилась шумом и женскими криками.
Ну пиздец, сделала праздник. Скандал, интрига, адреналин. Все как хотела.
По руке пробежала первая дрожь судороги. О все… Это уже счет даже не на минуты. Я закрыла глаза. В голове пустота. Понимала, что надо уцепиться мыслями за какой-то якорь, но якоря не было. Я не особо боялась смерти, и в мире не осталось ничего, что я бы не попробовала, и к чему хотела бы вернуться.
- Я умоляю тебя не разжимай руку.
Я нервно усмехнулась опасно вылезшему в окно бледному, как снег, Олегу. Это что, реально снег?
Присмотрелась – да, пошел снег. Господи, ты посылаешь мне какие-то ненормально жестокие испытания. Сколько сейчас мороза? Два? Пять? Десять? Теперь понятно, отчего лихорадило.
- Знаешь, она очень красиво рисует, - хрипло продолжил отвлекать меня мужчина. – Всегда пейзажи. Всегда фантастические. Всегда на рассвете. Ее мама умерла от рака желудка. Если… если ты ее отпустишь, я просто выпрыгну следом. Понимаешь?
- О да… прыгать у вас семейное… - прошептала я, попытавшись усмехнуться.
Я слышала его голос и дальше, но сконцентрировалась на полотне, которое натягивали между балконами второго этажа. Еще немного. Еще чуть-чуть. Я цеплялась до последнего, но в какой-то момент просто сорвалась.
Снова больно. Губами прямо о плечо чокнутой девки. Попробовала приподняться – ага, гамак, это, блин, очень опасно. Нас едва не перекинуло. А потом, потом шевелиться начала Леся, пытаясь скатиться. Я вцепилась в нее, когда в меня саму вцепилась тысяча иголок, в каждое, мать его, нервное окончание. Девчонка принялась брыкаться, как умалишенная.
Она и есть умалишенная.
- Смотри на меня! – я сжала ее шею, возможно, слишком сильно, не знаю. – Смотри на меня! Ну! Замри.
Леся затихла, уставившись на меня широко распахнутыми глазами, и впервые в них промелькнуло что-то осознанное. Она зашевелила губами, пытаясь что-то сказать. Я склонилась к ее лицу.
- Огоньки… Огоньки…
Я истерически засмеялась. Огоньки! Парковые, надо полагать. Действительно, девчонка на прогулку к огонькам пошла, в кратчайший путь, а тут я вмешалась. Она начала смеяться вслед за мной.