Ну что за на хер, мать твою?..
Кто бы мне сказал, зачем вышла на улицу. Бедные швейцары расчищали дорожку, которую тут же вновь заметало. Я решила поучаствовать и нагребла ногой кучу рядом со входом. Удивительно, что никто не заметил преступления, зато когда один из парней повернулся и обнаружил новоявленный сугроб, глаза его распахнулись, а брови полезли на лоб. В общем, я повеселилась.
Заметив Вику с няней, прогуливающихся по аллее, пошла навстречу. Внутреннее содрогнулась, представив грядущие проблемы под названием «ребенок обиженный». Она уныло плелась рядом с пытающейся расшевелить ее Ирой – надо же я помнила ее имя, - все предвещало крики, сопли и обвинения. Признаюсь, нужно мне было именно это, чтобы в последний раз убедиться, дети – не мое, чайлдфри, очевидно же.
Вика взбудоражено подпрыгнула и забрала у няни руку, а потом … потом побежала ко мне с выражением полнейшей радости. Я поняла, что если сейчас не присяду и не обниму ее, то точно буду гореть в аду.
Недовольно закатив глаза, я наклонилась к Вике, позволяя вцепиться в шею. Странное дело, но когда холодные детские ладони сжались, больно цепляя волосы, с моей спины свалился огромный давящий груз.
Почему она не обижается? Почему я не злюсь?
- Можешь идти домой. Через три дня в шесть утра, помнишь?
- Да, - Ира протянула мне нетронутую пачку денег. – Вот возьмите, мы только в кафе позавтракали.
- Оставь себе.
У нее испуганно округлились глаза, девушка даже головой замотала:
- Здесь очень много!
Много – понятие относительное, но эта милая пачечка прямо напоминала мне, как я отфутболила своего плачущего ребенка.
- Премия, Ира, премия, - я усмехнулась и взяла Вику за руку, отворачиваясь. – Твой пуховик меня убивает, купи что-то хотя бы однотонное.
Немного прогулявшись, мы свернули к центральной площади. Вика тоскливо посмотрела на девочку, что обмоталась дождиком и прыгала между родителями, тащащими срубленную елку и игрушки. Бедные люди. Бедные елки. Я приготовилась к тому, что от меня в ультимативной форме потребуют того же.
- Домой? – Вика, почувствовав, как я напряглась, подняла голову, заглядывая в глаза.
Я нахмурилась, где-то здесь огромный подвох. Не станет ребенок думать о чем-то другом, кроме своих «хочу».
- Ты не хочешь елку? Шарики там?
Она замотала головой:
- Если ты не хочешь, то и я не хочу, мамочка!
Я передернула плечами. Последние несколько лет мой Новый год проходил в доме у родителей, когда мы в тишине работающего телевизора сверлили друг друга взглядами под радостный треп Вики. Но праздничный вечер с Викой наедине представлялся мне еще более кошмарным, так что и в этот раз все будет по-прежнему. Какой смысл украшать квартиру, в которой я почти не бываю?
- Согласна на подсветку из гирлянд, - решила я. – Хочешь?
- Да, да! – Вика уже тянула к ближайшему новогоднему ларьку. – Смотри какие ангелочки! Тебе нравятся?
На удивление она только смотрела всех ангелочков, снегурочек, оленей, а купить попросила несколько гирлянд. Я все равно взяла и парочку игрушек, что ей понравились. Надо было видеть, как она улыбалась мне. Пакеты я без зазрений совести сваливала на телохранителей, одного даже отправила покататься с Викой на катке. Парни смотрели с немым укором, но видимо жалование перебивало желание жаловаться.
В почте поджидали ссылки на новостные порталы с кричащими заголовками о моем вчерашнем веселом вечере.
Ну кажется, план с благотворительностью и так перевыполнен, можно не волноваться о красной символике для показа. Я и так теперь спасительница и героиня… Хах! Поверить не могу, что вижу свое имя рядом с такими эпитетами как героическая.
Я воспользовалась новогодней суетой на полную, забивая Викин день всякими уличными развлечениями. Она была довольна тем, что я с ней, я была довольна тем, что по факту ей занимались телохранители и операторы аттракционов - идиллия. Даже удалось решить вопросы с Алисой о всех этих откровенно портящих репутацию статьях. Поменьше денег, побольше угроз – и все волшебным образом стирается с серверов. С печатными, к сожалению, можно было только смириться, но кто сейчас читал газеты и журналы? Процентов пять населения?