- Подумай, что ты делаешь, - вырывая из иллюзии, попытался взять под контроль ситуацию Новиков. – Тебе нужны проблемы с законом? Хочешь испортить себе жизнь? Давай же, не глупи. Открой наручники. Пока не зашло слишком далеко. Пока это все может закончиться без последствий.
Тихий смешок все же сорвался с губ. Ну хоть бы денег предложил, или защиту, или любовь до гроба – кто так женщину упрашивает?
Новикова передернуло, и я поняла, что он отбросил идею разговаривать со мной.
Стекло уже начало обжигать пальцы, так что я, оставив пламя за спиной, снова подошла вплотную к мужчине. Он отшатнулся, но цепи вновь вернули назад. Почти что поводок. Я подула ему на грудь и лизнула кожу.
- Как тебя зовут? – в тембре проскользнула дрожь. - Сними мешок... Сними! Что случится, если я увижу тебя?
Он резко замолчал, почувствовав укол лезвия. Втянул живот, снова пытаясь отступить от меня. Вслед за дрожью, его кожу покрыли мурашки. Я небрежно погладила след от царапины костяшками пальцев.
- Хватит, - хрипло прошептал мужчина. – Пожалуйста, сними мешок.
Я зажала кончик лезвия между пальцев, чтобы не разрезать кожу слишком глубоко, когда дернется, и провела острым краем по напрягшемуся прессу, мышцам груди, очертила край темной ткани мешка и, подцепив, стащила с его головы, скрывающую происходящее ткань.
Он не сразу смог увидеть меня, но когда узнал, шок искрами отразился в поглотивших радужки зрачках.
- Кому я говорила ходить по улицам осторожней? Попался.
Стыд, опаска, стеснения – нет, никогда не слышала. А здесь, с ним, я и вовсе была готова играть в чистый риск. Не знаю, какой из худших пороков он видел в моих глазах, но страхом повеяло сильнее. Я вслед за лезвием опустила взгляд к поясу его брюк и быстро одним росчерком вывела небольшую спираль, что останется с ним тонкой линией шрама на … навсегда.
Он зашипел, отшатываясь, с силой зажмурился, опуская голову и пережидая вспышки боли. Улыбаясь, я поиграла ножом в руке. Он не спускал с лезвия взгляда и тяжело сглотнул, исподлобья посмотрел на меня, когда снова приблизилась.
- Не дергайся, - прошептала ему в губы, удерживая растерянный взгляд. - Не дикий. Двигаться за моими руками – в твоих интересах. Или ты любишь боль? Тогда доставь удовольствие нам обоим – продолжай. Шрамов останется больше.
- Убьешь меня? – пробормотал он, когда я провела лезвием по линии челюсти.
Я улыбнулась опуская руку ниже, к шее, замирая в миллиметрах от тонкой кожи. У него дернулся кадык и челюсти сжались до тихого скрипа, но взгляд не отвел. И от пульсирующего в этих омутах хаоса захватывало дыхание, срывало, уносило, сбивало.
- Не сегодня, - прошептала я, касаясь губами его губ, и с совершенно сумасшедшим смехом задвинула лезвие. – Ты так побледнел. Чувствую себя ведьмой.
Я отбросила нож, посмотрела на жидкий янтарь в бокале. Капитан встряхнул головой, приходя в себя. Смотрел он напряженно и часто облизывал губы, вгрызаясь в них зубами.
- Что ты делаешь? – сипло пробормотал он, осматривая меня с ног до головы, словно пытаясь убедить себя, что я реальная. - Алина, Вы … ты … ты в своем уме? Ты совсем охренела? Заканчивай! Сними наручники! Сейчас же! Чокнутая! Безбашенная! Алина, нет! Не смей! Дряяянь…
Он застонал, когда на его плечо полился обжигающий янтарь из бокала. Я зажала ему рот ладонью, и стон отдался дробью по всем моим нервным окончаниям, будоража.
- Ну тише… Тише… - я ухмыльнулась, не убирая руку с его рта. – Это не так больно. Не так больно, как больно будет. Подожди немного.
Он смотрел на меня и явно хотел высказаться словами столь же острыми, сколь я его мучила, но не мог и только дышал тяжело, жарко, прямо в мою ладонь.
Я не спеша собрала разбежавшиеся капли губами, осторожно, мягко и нежно. Игра свернула на новую дорожку. Я почувствовала отклик, когда втянула его кожу на шее, оставляя темно-бордовый след. Это как разряд перед грозой, статика, электричество. Он дернул головой, освобождаясь от моей руки, и я позволила. Повела ладонью вниз, ниже, еще ниже… Он, сдаваясь, прикрыл глаза.
- Давно секса не было, капитан? – я, издеваясь, провела ногтями по натянутой ширинке.
- Чего ты хочешь? – на его лице играли желваки. – Алина, что ты хочешь?
Он дернул руками, снова потревожив цепи, я только улыбнулась и наклонила бокал, пуская новую дорожку. Приглушенное рычание отдавало сексом. Вот таким, без тормозов, без границ, без мыслей. Я медленно растерла и этот красный след. Принялась рисовать новый, затем следующий. Новиков пытался отстраниться, шипел, срывался на стоны, если оказывалось слишком горячо – тогда я дула на обожженную кожу, мягко касалась губами, отчего у него сразу перехватывало дыхание, молнией метая в другую от боли плоскость.