Помощник Гордона капитан Платов ждал приказа. Гордон увидел его и понимающе кивнул.
- Послужи ещё раз Отчизне, голубчик.
- Благодарю господин полковник за доверие.
- Одному несподручно будет, возьми с собой человека.
- Можно помочь капитану? – выкрикнул из строя Ефим и вытянулся, несмотря на ранение.
- Иди, казак, помоги капитану.
Платов махнул Ефиму рукой и быстро побежал к стене. Ефим последовал за ним, хромая, и боясь потерять из вида. Капитан выбежал за каменный парапет и ждал Ефима.
- Что с ногой?
- Стрела угодила. Я уже перевязал, пан капитан.
- Пошли, к складу, смотри в оба. В засаде, за насыпями могут прятаться турки. И тогда нам никто не поможет. Иди за мной, не зевай.
Капитан, прижимаясь к стене, шёл медленно, постоянно останавливаясь и прислушиваясь к ночным звукам. Без приключений они подошли к складу и словно тени юркнули внутрь.
Приказ Ромодановского быстро облетел защитников крепости. И недовольные люди, собирая свои нехитрые пожитки, бесшумно спускались по лестницам, оставляя позиции, и длинной вереницей шли к северной башне. Десяток смельчаков закладывали под башню мины и, прячась, за телегами, ждали в темноте, пока в Чигирине не останется ни одного человека.
Глава 4
В лагере турок, несмотря на позднюю ночь, возникло оживление. Урусы прекратили стрельбу, и янычары смогли вытащить раненных из полуразбитых ворот крепости и отойти от города. Свежие силы, брошенные на ворота города, взялись за таран, и давай безжалостно долбить дубовые доски. Странным для янычар было то, что урусы не подавали признаков жизни и сопротивления. Пострадали лишь те, кто находился непосредственно под стенами, на чьи головы, со стен свалились пушки. Один из турецких лазутчиков, докладывал бюлюк-паше, что урусы прячутся и убегают. Причём делают это тайно, под покровом ночи.
- Что задумали эти неверные? – спросил у лазутчика бюлюк-паша.
Почёсывая густую бороду, он сидел на мягком пуфике и пил третью чашку кофе. Кусая ароматный шербет, и кивая от удовольствия головой, он хотел отправить к паше гонца, но передумал, считая, что боевой славой и победой, не стоит делиться даже с пашой.
Лазутчик ждал приказаний, робко топчась на месте.
- Значит так, проберись к северным воротам, и выясни, что происходит. Немедленно.
Голос бюлюк-паши звучал как удары тулумбаса. Лазутчик мгновенно выскочил из шатра и побежал к подземному входу в город. Его охраняли самые смелые янычары, спрятавшись за высокой, в несколько саженей насыпью. Сюда уже успели подтащить пушку и, в случае если урусы вздумают вылезти, залп из орудия разорвёт их на части.
Северная часть башни взлетела на воздух вместе с частью стены, оставляя под обломками перепуганных турок. Лазутчику бюлюк-паши камень ударил в грудь, и он свалился замертво возле оставшихся живыми обезумевших янычар. Стрельцы вместе с казаками ринулись в пролом, сметая турок. И направляясь к Московскому мосту. Где-то сзади слышался грохот и треск южных ворот. Туркам удалось проломить их, и свежие силы очутились в городе. Кое-где горели крыши домов, хорошо освещая площадь. Янычары растерялись, не видя в упор урусов, не зная, куда бежать дальше.
Платов с Ефимом распахнули дверь в склад и спустились по лестнице. Внутри никого не было, охрана покинула свои посты, и порох мог оказаться в руках неприятеля. Капитан снял с бочки крышку и набрал в ладони порох. Затем посыпал дорожкой к выходу и вытащил из кармана огниво и кремень. Сверху уже доносились крики и стрельба.
Высекая кремнем искры, порох никак не загорался. Ефим нервничал, искоса поглядывая на капитана. В дверях склада возникла долговязая фигура. И Ефим узнал полковника Гордона.
- Платов, что вы там возитесь? Вот-вот турки будут здесь.
Голубые искры сыпались, освещая подвал, но ничего не получалось. Тогда полковник выбежал во двор, к пылающему дому, поднял с земли горящую доску, и вернулся в подвал.
- Бегите, я остаюсь, - закричал он.
Платов и Ефим опешили, не зная, что ответить. Капитан подтолкнул Ефима к лестнице, и сам быстро поднялся к Гордону. Забирая у него пылающий кусок дерева, оттолкнул на улицу, подальше от двери, и плотно закрыл за собой дверь.
- Капитан, что ты задумал, капитан! – кричал Гордон, тарабаня кулаком в закрытую дверь.
- Уходите, я остаюсь. Не стоит всем вместе пропадать. К туркам у меня свои счёты, за семью и погибших товарищей.