Очнувшись, он обнаружил, что в яме не один, вокруг много людей. Кто-то стоял, другие лежали на грязной, вонючей соломе и стонали. В полутьме, едва различая силуэты людей, Ефим, упёрся спиной в стену и поднял голову. До края ямы не дотянуться. Слишком высоко. И ночью выбраться не удастся. От отчаянья он присел и вытер рукой рассечённый до крови лоб. Запах человеческих испражнений, грязи и нечистот, доводил до рвоты. Ефим снова поднял голову, когда, кто-то толкнул его вбок. Он оглянулся и увидел обросшего густой щетиной узника. Трудно было понять, кто это такой. Молодой парень, или древний старик. Ефима поразили глаза незнакомца, голубые и ясные.
- Не захотел к туркам? – спросил незнакомец, мягким голосом.
В ответ Ефим отрицательно покачал головой.
- Что там случилось? Мы слышали, что наверху идёт стрельба.
Ефим рассказал о том, что произошло, и вздохнул.
- Не печалься, парень, мы все здесь из одной чаши пьём горькую. И не видно конца мучениям. Давно с Украины?
- Не так и давно, - ответил Ефим, и покосился на остальных.
Люди потянулись к нему, в надежде услышать новости, узнать о родных местах. Через минуту Ефима окружили в плотное кольцо, и каждый пытался задать вопрос. Ефим растерялся и крутился на месте, как юла, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону. Не успел он и двух слов сказать, как турки открыли яму, и показалась длинная лестница. Люди замолчали и со страхом смотрели вверх.
- Эй, новенький, вылезай, - закричал Иван Спиридонов, заглядывая в яму, и воротя нос, от зловоний. – Поговорим с тобой, по душам.
- Держись парень, - сказал старик, и похлопал по спине Ефима.
Ефим встал на лестницу, и медленно поднимался. Когда оставалось совсем чуть-чуть, чьи-то крепкие руки схватили его с двух сторон, резко подняли, и бросили на землю. Он упал, ударившись грудью, и застонал. От яркого света, зажмурил глаза и побледнел.
- Ну что, собачий сын, решил смуту затеять?
Это был голос Ивана Спиридонова. Ефима схватили и поставили на ноги. Перед ним стояли пятеро казаков и турки. Те не вмешивались и о чём-то болтали.
- Значит, ты был в Чигирине? Интересно, расскажи, как войско Ромодановского помогло нам?
Ефим молчал, не зная ответ и понимая, что сейчас полностью во власти предателей.
- Так может тебе язык развязать, по турецкому обычаю. Знаешь, о чём я гутарю?
- Тогда продолжай молчать, казак, сейчас мои люди тебе почешут пяточки, - зарычал Иван, и кивнул своим помощникам.
Казаки быстро завалили Ефима на живот, и один из них уселся на спину. Второй стянул сапоги и вытащил палку.
- Начинайте, хлопцы, да так, чтобы не только язык развязался, а из носа, и рта, кровавые бульбы пошли.
- Раз, два, три, четыре, пять, - считал казак, отвешивая хлёсткие удары по пяткам.
Ефим ворочался, пытался сбросить со спины казака, только ничего не выходило. Тот заломил ему руки за спину и стянул верёвкой.
Душераздирающий крик казака разносился по всей площади, и когда количество ударов превысило сотню, Ефим уже не дышал и выглядел мёртвым. Казак слез со спины узника и пнул сапогом вбок.
- Кажись готов, пан. Перестарались.
- Не, не готов, - ответил Иван и присел возле Ефима. Эти гады живучие, их вешать нужно, или головы рубить.
Затем взял за подбородок и приподнял.
- Живой, стервец. Для первого раза достаточно. Отнесите его к яме и бросьте. На днях продолжим беседу. Это будет хорошим уроком для других. Тех, кто не хочет идти под знамя гетмана, и думает выжить. А вот, что они получат, а не свободу.
Иван свернул дулю и ткнул её под нос Ефиму.
Глава 5. Галера «Красная стрела».
После истязаний, Ефима оттянули за ноги к яме, и бросили, где он лежал до ночи, не приходя в сознание. Поздно ночью, открывая глаза, он огляделся, и не увидел никого. Куда девались пленники, которыми была забита яма?
Темнота и сырость сводили с ума. Ноги горели от побоев, и он, упираясь на локоть, приподнялся.
- Эй, есть кто живой? – закричал он.
Ефиму вторило эхо и холодная, ледяная пустота. Когда увидел свои ноги, удивился. Они были обмотаны плотными тряпками, сапоги стояли рядом. Кто это сделал, он припомнить не мог. Заметив в кружке воду, тарелку с похлёбкой и кусок хлеба, набросился на еду, как голодный зверь на добычу. Утолил голод. Ефима стало клонить в сон. И положив под голову пару пучков соломы, он повернулся на бок и уснул.