* Гаковница – тяжёлое ружьё, с крюком на прикладе.
* Чамбул – татарский конный отряд.
Галера «Красная стрела».
Никто за Ефимом больше не приходил, не мучил и не истязал. Значительно позже он узнал, что Иван Подопригора отправился с казаками в Украину. Товарищи по несчастью появились через два дня. Их турки брали на галеры, в качестве гребцов. Спас Ефима запорожский казак, Степан, это он промыл водой раны на ногах и перевязал. Степан и поведал правду о гребцах пайзенах, невольниках, на турецких кораблях.
Утренняя прохлада, шум моря, уносили Ефима далеко-далеко, к родным местам, принося на короткое время облегчение. Он шёл самым последним в веренице рабов, хромая, и оставляя на дороге кровавые следы. Раны на ногах кровоточили и не заживали. Подходя к пристани, он услышал гул барабанов, доносившийся с кораблей. Бум-бум, бум-бум, бум-бум. В такт ударам поднимались и опускались вёсла невольников, разрезая морские волны, и унося лёгкие суда подальше от берега.
На небольшом мостике с рабов сбили кандалы и заставили грузить на судно провиант. Это была «Красная стрела», корабль, про который Ефиму рассказывал Кондрат.
Гордо покачиваясь на волнах, он стонал, от стремительных, яростных ударов волн, и словно хищная птица, с острым клювом, парящая в облаках, злобно взирал на невольников. Ефим успел снять сапоги и промыть раны морской водой. Соль обожгла ноги, и Ефим, обливаясь холодным потом, застонал. К берегу турки привезли телеги с бочками, и надсмотрщики выстроили в ряд рабов. Работалось легко молодому парню. Плечи и руки отвыкли от нагрузки, и приятно ныли, когда он катил бочку по деревянному помосту. Запахи огромного города, с благоуханиями, не давали сердцу покоя. Ефим до слёз зажмуривал глаза и представлял, как он без кандалов, скачет на лошади по степям, к родному дому. Где во дворе его встречает мама и сестрёнка.
Когда трюмы «Красной стрелы», были забиты, невольников стали рассаживать по местам. Турок с плетью важно прохаживался по узкому проходу между скамьями, и тыкал толстым пальцем, указывая каждому рабу на маленькое пространство возле борта. На каждой скамейке (банке) сидели трое гребцов, их приковывали к деревянному брусу, на котором крепилась уключина. Длина «Красной стрелы» была тридцать саженей, имелись тридцать два весла. Три мачты с треугольными, прямыми парусами и экипажем двести пятьдесят человек.
Спускаясь по лестнице, Ефим увидел чан с водой и дряхлого старика, сидевшего в углу, в котором едва теплилась жизнь. На нём не было кандалов, он тяжело дышал и надрывисто кашлял. В его обязанности входило приносить пайзенам еду и воду, больше ничего. Другими, особыми привилегиями, он не пользовался. Жил на галере, уже больше пятнадцати лет, и не одна тысяча рабов прошла перед его выцветшими от палящего солнца глазами.
Ефима усадили возле прохода. Турок, Омар, с момента прихода рабов, заметил полного сил и здоровья казака. И скалился, обнажая жёлтые зубы, кивая с улыбкой огромной головой. Почему так усаживали рабов, Ефим не понимал и, только когда рядом оказался Степан, то шёпотом объяснил.
- Это тяжёлое место, для человека, Ефим. Самая большая нагрузка ложится на плечи гребца, сидящего около прохода. Края весла имеют в этих местах большой ход. Здесь нужна богатырская сила. Понимаешь меня?
Ефим чуть склонил голову набок и оглянулся назад. Омар продолжал распределять рабов, и грозно размахивать плетью. Уже слышались крики и вопли избитых рабов. Остальные люди молчали, старались лишний раз не нарываться на неприятности, только голод и болезни делали своё подлое дело. Не у всех организмы выдерживали колоссальные нагрузки, и много рабов умирало прикованными цепями, от солнечных ударов, или остановки сердца.
- И плеть всегда на спине, и сапоги Омара, - прошептал Ефим и тяжело вздохнул.
Между ногами рабов шла длинная цепь, конец которой был прикован к корме судна, с замком. Связка ключей болталась на поясе Омара, и рабы часто косились на цветной пояс турка, представляя, как получат в руки связку, и смогут освободиться. Омар закончил с рабами и снова прошёлся по судну, проверяя надёжность замков и цепей. От бдительного взора надсмотрщика не мог укрыться не один человек.
На верхней палубе ударил барабан, от звука которого у рабов выпрямились спины. Вёсла как по команду опустились в воду, по обе стороны судка и поднялись. Ефим держал длинное весло и, вместе со всеми работал. «Красная стрела» рассекая морскую гладь, медленно, грациозно, вышла из залива и направилась в открытое море. Звук барабана пробирал до костей, не давая гребцу лениться. И если кто-то пытался ослабить усилия, как тут же свистела плеть, рассекая до крови рабу спину. Протяжно и надрывно скрипели уключины, когда поднимались и опускались вёсла, люди перешёптывались между собой, прилагая нечеловеческие усилия. Берег растворялся в ледяной дымке, и всё сильнее и сильнее волны, бились об борта «Красной стрелы». Морская, густая пена, словно морские чудовища, из глубин моря, высоко поднималась над волнами, и растворялась в брызгах.