Тяжело дышали потные, уставшие люди, бесконечное количество раз толкая вёсла, не зная, куда идёт судно и когда прекратится ненавистный бой барабанов. Теплый, южный ветер подгоняет «Красную стрелу», и она мчится в морскую даль. Ефиму говорить не хотелось, он присматривался к людям, стискивая зубы, всем телом давил на тяжёлую рукоять, опуская весло вниз, затем распрямляя спину, вытягивал руки, нагибался, до первой скамьи. Бум-бум, вперёд-назад, бум-бум, вперёд-назад, и снова усилия, тяжесть и усталость.
Только после обеда, когда на горизонте показались другие турецкие суда, грохот барабанов прекратился, люди смогли поесть и выпить воды. У Ефима на руках образовались кровавые мозоли, и кулаки едва сжимались. Степан опустил голову и, обхватив руками, что-то бормотал под нос.
Ефим на короткое мгновенье задремал. И приснился ему сон, что он гуляет в летнем саду и рвёт сладкую вишню. Рядом с ним милая девушка, с веснушками на лице и длинными косами. Она заливисто смеётся, когда у Ефима по бороде течёт сладкий, вишневый сок. Затем убегает, Ефим бежит за ней, с пригоршней спелых ягод, и падает с обрыва в пропасть. Глухой удар, заставил парня вздрогнуть и открыть глаза.
- Мерзкая свинья, спать вздумал? - закричал Омар, и снова занёс над головой плеть.
Бедолага поднял руки, чтобы закрыть голову, но хлыст ударил ниже спины, да так, что Ефим подскочил и выпрямился. От обиды и злости у него потемнело в глазах.
- Нравится? Это только начало, раб, дальше хуже будет. Если ещё раз увижу, что спишь, останешься без воды и еды.
Омар, что-то хотел закричать, но тут ударили барабаны, с нарастающей силой, сигнализируя, гребцам. Невольники схватились за вёсла и принялись грести, всё сильнее и сильнее. «Красная стрела» развернулась и легла на обратный курс. Ефим косился на толстого и неуклюжего Омара, с ненавистью и презрением. Он работал за троих, и так незаслуженно был избит, и унижен. В тесном помещении от потных и немытых тел, дышалось с трудом. Проковылял старик, с кружкой воды, и, потянувшись, открыл сразу два люка, на верхнюю палубу, чтобы проветрить от смрада пристанище рабов, и свежий, морской воздух принёс облегчение.
- Раз, два, подняли, три, четыре, опустили, - орал Омар с налитыми кровью маленькими глазками. Он быстро ходил по узкой дорожке, не спуская глаз с рабов. Толстый зад, постоянно тёрся об плечи и головы узников, толкая и испуская вонючий смрад.
- Сильнее, сильнее, глупые животные, не жалей сил, свиньи, - визжал Омар, нечеловеческим голосом. – Кто не будет стараться, брошу за борт. Не пожалею. Приказ, к вечеру вернуться в порт. Поднимай, опускай, поднимай, опускай.
- Это жирный ишак, переел баранины, - прошептал Ефим и усмехнулся. Хорошо, что южный ветер не даёт задохнуться от едкой вони. Чтоб он сдох, или вывалился за борт, на радость людям. Дали бы по башке вёслами пару раз, и на корм рыбам.
Громко и надрывно свистела плеть, падая на спины тех, кто, по мнению Омара, не работал должным образом. Омар заметил, что Ефим переговаривается с соседом и мигом ринулся к нему.
- Собака, ты мало получил? Болтаешь, смеёшься? Надо мной, свинья?
Турок с мокрым от напряжения лицом поднял плеть и, размахнувшись, несколько раз ударил по спине Ефима. Парень вздрогнул, и жгучая боль, словно игла, пронзила тело. От ярости и обиды, разум помутился, Ефим бросил весло, встал и сделал два шага к Омару. Больше не смог, так как натянулась цепь, и не позволяла идти дальше. Кондрат попытался остановить Ефима, и не дать совершиться непоправимому, только было поздно. Ефим резко ударил кулаком в переносицу Омара, со злостью и ненавистью. Омар отлетел в самый конец прохода, под скамейку, на которой сидел старик, и стояла вода. Ударившись затылком об перегородку, Омар затих и отключился. Люди опешили, бросили вёсла, встали, таращась в недоумении на Ефима. Такое здесь произошло впервые, и растерянные узники, годами не знающие свободу, растерялись. «Красная стрела» замедлила свой ход, и воцарилась тишина. Первым стал суетиться старик, набрал в кружку воды и плеснул в лицо Омару. Тот замычал, как корова, но глаза не открыл. Старик упал на колени и стал трясти за плечи Омара и яростно хлестать по щекам.