- Что ты наделал, хлопец, что ты наделал. Горе всем нам, горе, о Аллах, - заголосил старик, плача, и вытирая сухое, морщинистое лицо рукавами. – Он всех убьёт, всех.
Застывший страх на лице старика увидели остальные и тревожно загудели.
- Лучше смерть, чем такая жизнь, - крикнул высокий парень, и поднял сжатые в кулаки руки.
Омар резко открыл водянистые глаза и вытаращился на старика. Жадно глотая воздух, продолжал лежать на спине, не понимая, что случилось и почему он лежит.
- Дай воды, - прохрипел он, и потянулся за кружкой.
Ефим вцепился руками в весло, стоя спиной к Омару. Он сам не мог поверить, что совершил подобное, и тело бил мелкий озноб. Что он мог придумать, как спастись? Ничего. Мысленно прощаясь с жизнью, он сел на скамью, и тупо смотрел в одну точку. Омар, упираясь на старика, кое-как поднялся, встряхнулся, как будто медведь от зимней спячки. Голова турка раскалывалась на куски, из носа шла кровь, под глазами зияли чёрные круги. С трудом вспоминая, что случилось, и почему он оказался на полу, он сжал плеть и, качаясь из стороны в сторону, брёл к Ефиму. Не говоря ни слова, прошёл мимо, снял ключи и вставил в замок. Затем вернулся к Ефиму, вытащил цепь, которая шла внизу, сковывая рабам ноги. Взяв за рубашку парня, он рванул его на себя и тут же толкнул вперёд. Ефим упал в проход, на живот и закрыл голову руками. Омар с бешенными от ярости глазами стал хлестать по спине парня, не жалея сил. Когда рубашка на спине Ефима пропиталась кровью, Омар позвал помощников с верхней палубы, и те вытащили Ефима наверх.
Рабы наблюдали за избиением казака, в немом молчании. У многих выступили слезы, и гримаса ярости искажала худые, измученные лица. Коротконогий Омар, продолжал орать на рабов, приказывая взять вёсла. Люди нехотя повиновались, понимая, что через короткое мгновенье, их ряды поредеют. И не станет молодого казака.
Турки на палубе обступили лежавшего Ефима и принялись избивать. Затем обвязали тело цепью, взяли за руки, ноги, раскачали и швырнули за борт. Второй конец цепи закрепили на мачте. Ефим пришёл в себя, наглотавшись солёной воды, барахтаясь, уходил под воду, выныривал, как поплавок на удочке. Сапоги слетели, и он кое-как перебирал ногами, чтобы не утонуть. Цепь тянула за судном, и не рвалась. К вечеру, посиневшего, и бесчувственного Ефима вытащили из воды и бросили на песок.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов