Полковник Гордон развернулся в сторону ворот и ждал, когда первые янычары проникнут в город. Десять пушек, с повернутыми жерлами, целились прямо в ворота. Когда первая сотня татар приблизилась на пушечный выстрел, Гордон, что есть мочи закричал: Огонь!
И с Южных ворот ударил залп. Картечь безжалостно выкашивала турок, обливая свинцом, с головы до ног. Одни падали, их место занимали другие, и турки не собирались разворачиваться и бежать. Второй залп картечи оказался более прицельным, и сразу упало не меньше двадцати человек.
Турецкие пушки замолчали, чтобы не попасть в своих, и турки, оказавшись в центре площади, обнажили сабли, достали гаковницы, мушкеты и закипел бой. Таран снова загромыхал, и казаки ринулись врукопашную. Ефим не чувствуя усталости и головной боли, сцепился с толстым и неповоротливым янычаром. Ему показалось, что он быстро прикончит его и займётся другим, но не тут-то было. Турок мастерски орудовал саблей и теснил Ефима к стене. Его выпады были точными и, безусловно, отработанными. Впервые молодой казак растерялся, и, понимая, что если не сможет турка перехитрить, погибнет. И отступая, соображал, как быть. Турок заметил, что молодой казак, совсем недавно взял в руки оружие, и что-то бормотал по-турецки. Упираясь спиной в стену, Ефим не удержал в руках саблю и она упала на землю. Он зажмурил глаза, когда увидел, как турок высоко поднял саблю и сейчас раскроит голову на две части.
- Мама, - прошептал он, и тут что-то грузное упало ему на грудь. Он открыл глаза и с удивлением обнаружил своего мёртвого врага. Со стены, что-то кричал Игнат, с дымящимся мушкетом в руках. Игнат краем глаза заметил, что Ефиму угрожает смертельная опасность, и вовремя выстрелил. Турок был мёртв, и Ефим отбросил тело в сторону. Мокрый от пота, шатаясь, он поднял саблю и с красными от ярости глазами ринулся к воротам.
На стенах он заметил десятки турецких лестниц, и понял, что Игнат, Прохор и другие запорожцы могут погибнуть. Отбрасывая лестницы, казаки, рубились и стояли насмерть. Стрельцы хватали деревянные рожны, вставляли их в лестницы и толкали подальше от стен. В ход шли мешки с песком, камни и кипящая смола. Дрались все, кто чем мог, заставляя турок, ещё более яростнее вгрызаться в каждую пядь земли. Хрипели умирающие, слышался свист сабель, пальба из мушкетов. Турки, чувствуя численное превосходство, хотели взять не только город, но и крепость. Подгоняемые своими сафар-беями, новые и новые янычары, теснили защитников города. Уже в центре площади дрался полковник Гордон, другие командиры и никто не отступал назад. Ефим рванул к Гордону, и, встав у него сзади, прикрывал спину. Всем казалось, что бой никогда не закончится. Раненные казаки, отползали в сторону, и лёжа заряжали мушкеты. Кто мог, поднимался и тут же вступал в схватку. Вокруг стоял кромешный ад, в котором смешались как живые, так и мёртвые. Ефиму янычарская стрела угодила в ногу чуть выше колена, и он упал. Обхватив за основание стрелу, чтобы не оставить в ноге наконечник, он неторопясь вытащил её и швырнул в сторону. Не обращая внимания на кровь и боль, поднялся и продолжал драться.
Возле южной башни валялись сотни трупов. Турки предприняли новый прорыв и взобрались по ступеням к башне. Стрельцы выбегали к лестнице и, стреляя в упор из пистолетов, сбрасывали турок вниз. Янычары, топча сапогами своих же, бежали по крутой лестнице, в надежде проникнуть в башню. Уже наверху, перед входом, на каменной дорожке, более десятка янычар, плотно взяв в кольцо казаков, теснили к дверям.
- Казак, ходить можешь? – спросил у Ефима полковник Гордон.
Он тяжело дышал и чуть покачивался от усталости. Турки отступили к воротам, и стрельцы получили возможность перевести дыхание и отдохнуть.
- Вы ранены, пан полковник?
К Гордону подбежал помощник, взял полковника за плечо, пытаясь заглянуть в глаза.
- Всё нормально, ты вовремя. Бери людей и этого смельчака, и бегите на помощь к южной башне. Там сейчас нужны люди.
Помощник кивнул и собрал человек десять, кто ещё мог более или менее держаться на ногах.
- Ну, что хлопцы, поможем нашим! - крикнул он и первым побежал к южной башне. За ним устремились остальные.
С Ефимом бежал Прохор Зимин и всячески подбадривал казака.
- Терпи, друже, терпи. Скоро закончится мясорубка. Чуток осталось. Видишь, турки тоже устали и уже не так прут как утром.
Ефим хромал и на его закопчённом от дыма лице белели одни зубы.
Прохор Зимин был убит в схватке с большим и сильным янычаром. Дрались на маленьком околотке, практически спина к спине, и турок сзади навалился на Прохора и схватил за шею. Прохор зарычал, хотел развернуться, но турок, коротким ятаганом, проткнул казака спину. Казак хрипя, жадно хватая губами воздух, обмяк, глаза закатились, и он упал под ноги туркам. Ефим закричал и, не упуская из виду убийцу Прохора, выхватил пистолет и выстрелил в лицо турку. Кровь залила глаза янычара, и он, покачиваясь, свалился с лестницы. Ефим подскочил к Прохору и потряс за плечи.