Солтан, увидев, как покраснел от досады подросток, пожалел его и обратился к Кокову:
— А может, он с лошадьми в лощине побудет, пока мы в засаде? — и кивнул на Керима. — Зачем в такую погоду вытаскивать из дому старика?
Руслан с надеждой посмотрел на Кокова. Тот испытующе уставился на подростка:
— Тебе коней можно доверить?
— Конечно! — мгновенно закричал Руслан. — Я к коням такой заботливый... Они со мной не пропадут! — Он бросил благодарный взгляд на Солтана. — Спросите у дяди Мурата.
— Я разрешу тебе остаться, если ты обещаешь мне обойтись без баловства, — произнес Коков. — Здесь может произойти настоящий бой, со стрельбой и смертью.
«Настоящий бой! — эхом отозвалось в груди Руслана. — Со стрельбой!» Он чуть не задохнулся от волнения.
— Коней нежелательно оставлять в ауле, — продолжал Коков. — Они могут понадобиться там. Кто знает, как развернутся события? Их нужно держать наготове и поблизости. Мы присмотрели одну лощину, ты будешь там с лошадьми. Будешь до тех пор, пока я не позову. Только по моему приказу пригонишь к нам лошадей. Ясно? Чтоб не высовывался из лощины... Не то ненароком и пуля задеть может...
***
... Небо, кажется, смилостивилось над людьми и перестало сыпать мерзкую крупу. Но на смену ей пришел пропитанный холодом ледников туман, такой густой, что вытяни руку — и пальцев не видно. Коков решил не ждать ночи, справедливо рассудив, что туманом могут воспользоваться и бандиты. Выехав из аула, Коков, Солтан и Руслан медленно, стараясь не сбиться с дороги, строго соблюдая приказ не переговариваться, направились к лощине. Через час они добрались до нее и, спустившись вниз, проехали еще с версту. Наконец Коков прошептал:
— Кажется, здесь...
Снизив голос до шепота, он опять подробно объяснил Руслану, что следует делать. Лошадей он должен вывести и доставить к ним только по сигналу Кокова, причем не задерживаться. Когда начнется перестрелка, ни в коем случае не появляться наверху. Что бы ни случилось, сидеть в лощине и ждать сигнала... /
— И не трусь, — прошептал он напоследок. — Мы будем метрах в ста отсюда. Дай-ка сюда винтовку! Ни к чему она тебе. — Коков и Солтан тенью скользнули наверх и растаяли в тумане...
Наступила ночь. Руслан зябко кутался в черкеску, обхватив руками плечи, прижимался к теплому боку лошади, но спастись от холода было невозможно. Он нетерпеливо ждал, вслушиваясь в темноту; кроме шума реки, которая отсюда под холодными объятиями тумана казалась кроткой, других звуков до лощины не доносилось. Ему мерещилось, что там уже произошли главные события. Разве обязательно должна быть стрельба? Может, в ход пошли кинжалы? Обидно было, что ему дали такое мелкое поручение — стеречь лошадей. «И почему я должен торчать в лощине? Что случится, если я тоже буду наверху? Отсюда можно и не услышать сигнала... » Так Руслан убеждал самого себя в необходимости подняться из лощины на дорогу. И, как и в Хохкау, убедить себя было нетрудно.
Руслан вскарабкался на дорогу: и отсюда тоже ничего не было ни видно, ни слышно. И тогда медленно, шаг за шагом, он стал продвигаться туда, где лежали в засаде его дядя и милиционеры. Он понимал, что поступает нехорошо, ослушавшись приказа, что нельзя ему удаляться от лощины, но ноги сами вели вперед. Не было сил удержаться. И когда начались главные события, он видел все отчетливо и ясно...
Сперва где-то раздался шум скатывающихся камней. Спустя еще минуту метрах в двадцати от Руслана вспыхнул огонек. Маленький, от спички, тут же от него вверх побежали огненные струйки. Послышался осторожный скрип колес арбы, шепот Мурата:
— Помоги, Тимур. Толкай же!..
Скрежет перешел в перестук колес. Огонь быстро разгорался, и стало видно, что это горит сено на арбе. Держась за оглобли, Мурат и Тимур толкали арбу к обрыву. Колеса достигли края дороги, на миг замерли над пропастью и легко двинулись в темноту. Мурат и Тимур отпустили оглобли, бросились в разные стороны, упали на землю, защелкали затворами винтовок. На все ущелье разнесся грохот. Горящая арба катилась по крутому склону к речке. Сено с каждой секундой разгоралось все сильнее. В отсветах огня Руслан увидел на том берегу Ардона застывшие от неожиданности фигуры людей. Кони стояли по брюхо в воде, когда на них обрушилось это огненное чудовище; оторвавшись от воды, испуганно дрожа, они вытянули шеи и заржали, завидев приближающийся ком пламени.
Людей было трое. Один из них с кастрюлей в руках сидел на корточках возле самой воды. Другой, огромного роста, расстегнув ворот рубашки, собирался ее скинуть и умыться, несмотря на холод. Третий, с винтовкой на коленях, сидел на камне...
Раздался выстрел. Пуля выбила из рук первого кастрюлю. Она бултыхнулась в воду, зазвенела по камням. Бандит от неожиданности отшатнулся и, не удержавшись на ногах, уселся на зад.