— Ты чего же один ускакал? — не здороваясь, строго спросил Дауд. — Осерчал товарищ Коков. Хотел сам ехать сюда, чтоб проучить тебя. Да во Владикавказ вызвали. Вот меня и направил...
К арбе приблизился Хамат, приветливо обратился к прибывшим:
— Агас цаут, уважаемые гости! По всему видно, путь проделали вы немалый. Пожалуйте в дом, посмотрите, как живем, попробуйте наше угощение...
— Нам некогда! — грубо обрезал Дауд. — На ночь мы недалеко отсюда останавливались, передохнули...
— Что вы за гости такие? — в негодовании развел руками Хамат. — И почему так себя ведете? Ночь недалеко провели — значит, не захотели, чтоб мы крышей поделились. Наши предки такой поступок считали за оскорбление.
— Не с добрыми намерениями они прибыли сюда, — догадался Иналык.
— Это с точки зрения кого посмотреть, добро мы делаем или зло, — повысил голос Дауд. — Если с вашей, то зло. А вот для тех, кто умирает с голоду, излишки зерна, которые мы у вас конфискуем, будут спасением. Ясно?!
— Вот зачем они прибыли! — ахнул Дахцыко. — А вы его выращивали, это зерно, чтоб отнимать у нас?
Вокруг зашумели. Милиционер нервно открыл кобуру. Шахтеры, пошуровав по дну арбы, вытащили из-под сена винтовки и столпились возле Дауда.
— Вам кажется, что это излишки, — кричали горцы в лицо пришельцам. — Для нас они совсем не излишки...
— С трудом дотянем до нового урожая!
— Да это же грабеж!..
— Мурат, тебе надо ехать в Алагир, жалобу подавать!..
Дауд отвел глаза от старцев, укоризненно покачал головой:
— Да, вижу ты, председатель сельсовета, не провел соответствующую воспитательную работу. Похоже на саботаж. А за это тебя по головке не погладят... — и приказал: — Говори, с какого хадзара начинать! Называй кулаков и зажиточных середняков!
Мурат медлил. И тогда Дауд махнул рукой в сторону крайнего хадзара:
— Начнем с этого и подряд всех потрясем!.. Раз добровольно не желают...
Горцы сразу определили: и милиционер, и шахтеры не впервые принимали участие в подобных делах. Оказавшись во дворе хадзара Дахцыко, они тут же без слов распределились: один шахтер нырнул под навес и стал шуровать вилами в копне сена, надеясь наткнуться на мешок с зерном; другой направился на кухню и, проклинаемый горянками за такое преступление — ворвался туда, где положено быть только женщинам, — стал обшаривать закутки; третий полез на крышу, высматривая там зерно; четвертый горняк и милиционер направились в хлев, где стали усиленно обстукивать стены и пол, ища тайники.
Дахцыко, внезапно успокоившись, медленно бродил по двору.
— Где они ищут зерно? — пожал он плечами, обращаясь не то к Мурату, не то к Дауду. — Испокон веков горцы хранят его в погребе...
— Дойдет дело и до погреба, — пообещал секретарь райисполкома, очень сомневаясь увидеть что-нибудь там, где место зерну, — народ теперь ушлый, предпочитает тайники...
Полмешка кукурузного зерна — таков был улов группы в доме Дахцыко.
— Говори, где спрятал, — насупив брови, уставился на хозяина дома Дауд.— Неужто я поверю, что у тебя на троих членов семьи всего-то осталось полмешка зерна? Хитришь, уважаемый. Но мы-то все равно найдем, и тогда уж пеняй на себя — тебе ничего не оставим...
— Знаешь, что сказал жене нарт Сырдон, когда воры прокрались в его хадзар? — спросил Дахцыко, и в глазах его запрыгали смешинки. — «Тихо, женщина. Пусть порыщут, вдруг найдут что-нибудь ценное в нашем доме, вот тогда и бросимся на воров». И мне хотелось бы увидеть своими глазами, что найдут в моем бедном хадзаре твои абреки...
— Ты кого это абреками назвал? — взъелся Дауд. — Рабочий класс?! А если я тебя с собой прихвачу, чтоб тройка разобралась, кто ты есть такой?..
— Бедняк он, пролетарий, — бросился Мурат на выручку к Дахцыко.
— А бедняк, так пусть языком не мелет... — отрезал Дауд и отвернулся.
Потом шахтеры вторглись в крошечный огород, примыкавший к сараю, и, приседая, разгребали солому, прикидывая, нет ли под ней тайника с укрытым зерном. Аульчане столпились у хадзара, поверх забора глядели на пришельцев. — И не было на сей раз ни реплик, ни острот, ни криков возмущения... Не глядя на Дахцыко, Дауд пощелкал нагайкой по голенищу сапог и приказал шахтерам:
— Отправляйтесь в следующий хадзар!..
Проходя мимо Дахцыко, пожилой шахтер вдруг обратился к нему по-осетински:
— Прости, уважаемый. Не от хорошей жизни мы здесь. Третий день в моем доме нет даже краюхи хлеба... — развел он тяжелыми, с въевшейся черной пылью руками и пошел вслед за своими товарищами, понурив голову, боясь встретиться взглядом с аульчанами.