Так и есть! Это зерно! Но откуда Дахцыко его взял? Где его тайник? Где?! И тут Мурат, точно мальчишка, тихо повалился на землю и, хлопнув себя по колену, радостно засмеялся:
— Ну Дахцыко... Ну старый лис! До чего додумался!.. Но и я каков, а? Отгадал, отгадал...
... Утром он зашел к Умару. Тот приделывал полочки в новом своем жилище — бывшем хадзаре Кайтазовых. Детвора навалилась на дядю, ластясь и вскрикивая от удовольствия.
— Ну как вы здесь устроились? — бодро спросил Мурат с порога.
— Ой, как здесь хорошо, — глядя на него блестящими от счастья глазами, прошептала Сима. — Никогда не забыть нам твой подарок, Мурат!..
— Главное, чтоб дом посещала только радость, — смутившись от похвалы, произнес Мурат.
— Я прошу судьбу дать мне возможность ответить тебе добром на добро, — серьезно сказал Умар.
— Дядя Мурат, пойдем, я покажу тебе свою комнату, — тянул за руку Руслан.
Езетта схватила дядю за другую руку.
— Потом, — отбивался Мурат от детишек. — Потом. Сейчас мне некогда, — и обратился к Умару: — Ты мне поможешь?
— О чем разговор? — отложил в сторону инструмент Умар. — Скажи только, куда надо идти и что делать...
... Вчетвером Мурат, Умар, Урузмаг и Тотырбек Кетоев направились к Дахцыко. Шли деловито и степенно. Деревянный протез Урузмага гулко постукивал по земле. Тотырбек перебросил через руку несколько пустых мешков. Естественно, что на них обратили внимание аульчане. Люди заинтересованно смотрели им вслед и на лицах светился вопрос: куда и зачем братья Гагаевы да Тотырбек идут такой необычной группой?
— И с чем мы идем к Дзуговым? — уточнил Умар.
— Будем изымать излишки зерна, — ответил Мурат.
Умар остановился:
— У Дахцыко нет излишков. У него вообще нет зерна.
— Сейчас увидишь...
Мурат вдруг повел себя очень странно. Нагнувшись над дорогой, подхватил с земли булыжник и стал постукивать им по камням, щедро разбросанным вокруг, прислушиваясь и медленно продвигаясь вперед.
— Ты что? — стыдясь поведения брата, оглянулся по сторонам Умар. — Люди смотрят. Опозорить себя хочешь?
Но Мурат продолжал свое нелепое занятие, чутко прислушиваясь к гулу.
Скрипнула калитка, и на улицу вышел Дахцыко. Был он бледен и пристально следил за действиями Мурата. Аульчане, усмехаясь, укоризненно качали головами. Лишь один Урузмаг невозмутимо ковылял рядом с Муратом.
Вдруг председатель сельсовета повторно стукнул булыжником о плоский камень, вслушался в стук, еще раз ударил. Гулкий отзвук подтвердил догадку, и Мурат поднял на Тотырбека сияющее лицо...
— Помоги-ка, — сказал он, отбросил в сторону булыжник, которым стучал, потер ладонью о ладонь и, уцепившись за край плоского камня, с силой двинул его в сторону...
Взору сбежавшихся аульчан открылась глубокая яма, откуда пахнуло кукурузным зерном...
— Ух ты! — восхищенно вырвалось у Урузмага. — Тайник! Под ногами прохожих! Ни за что бы не догадался!..
Мурат опустил ногу в яму, спрыгнул и попросил:
— Подайте мне мешок.
— В этих ямах наши предки много веков назад прятали зерно от полчищ хромого и свирепого Тамерлана, — сказал Хамат.
— А еще раньше и от монголов, — добавил Иналык.
— Расчет был прост: кому придет в голову, что тайники находятся под ногами? Эти ямы многих горцев спасли от голодной смерти...
— Позавчера захожу к ним, а они меня лепешкой угощают, — выглянув из ямы, оживленно рассказывал Мурат. — Ну я и понял, что есть у них зерно, есть!..
Через полчаса рядом с тайником стояли семь мешков, набитых кукурузой. Восьмой был полон наполовину... Выбравшись из ямы, Мурат приказал Тотырбеку:
— Иди, запрягай арбу.
— Ты все мешки отвезешь в Алагир? — спросил Хамат и упрекнул: — Дахцыко и его хозяйку оставляешь без муки.
— У него наверняка еще где-то тайник имеется, — возразил Мурат.
— А если нет? — повысил голос Хамат и потребовал: — Один мешок оставь!..
— Не спорь с ним, уважаемый Хамат, — бессильно махнул рукой Дахцыко. — Он до власти дорвался. Теперь ему до нужд людей дела нет. Он даже наш хороший обычай гостеприимства против нас же повернул.
— Как ты смеешь? — рассердился Мурат. — О совести говоришь? А сам от народа зерно прячешь в тайниках, в которых наши предки утаивали хлеб от врагов. Слышишь, от врагов!..
Дахцыко нахмурился, с горечью сказал:
— А почему ты не подумал о том, какие чувства бурлили у меня в груди, когда я пошел на такое? Да, голодный желудок песен не любит. И если я использовал то, что горцев от монголов да турок спасало, значит, дальше уж нам некуда податься...