— Гринин говорит, что дефицит от бесхозяйственности, — сказала Мария, — оттого, что где-то в начальстве засел бездельник-бюрократ...
— Почему не гонит его? — рассердился Мурат.
— Его сперва следует отыскать и уличить. А до всего руки не доходят, — стала защищать Гринина Мария. — Мой-то иной раз пообедать не успевает. Идут да идут посетители — какой кусок в рот полезет, когда знаешь, что в приемной человек мается, ждет не дождется, когда дадут ему своей заботой поделиться...
Беседуя, Мурат старательно следил за тем, чтобы ненароком не встретиться взглядом с Заремой. Боялся, что в его глазах она увидит затаенную боль и тоску по ней, его единственной любви; что выдержка изменит ему и он станет убеждать ее бросить учебу и отправиться в Хохкау...
— Почему я здесь? — вдруг застонала Зарема. — Почему не дома? Почему увезла сына от деда, от бабушки, от могил предков, от гор? Почему вместо того, чтобы колдовать у печи, радуя близких вкусной едой, сижу вдали от них над книжками и зубрю, зубрю, зубрю?!
— Не то говоришь, не то, — обняла за плечи подругу Мария. — Знаешь же: здесь ты потому, что так нужно для твоей родины, для Хохкау, для горцев. Ждут же они тебя, ждут с надеждой, что ты станешь врачом и избавишь их от болячек... Ждут же, Мурат? — обратилась она за поддержкой к горцу.
— Ждут! — подтвердил Мурат. — Все ждут. И приветы посылают, слова теплые, от сердца идущие...
— И ты ждешь, не так ли? — ненароком, но оттого не менее безжалостно вонзила в сердце Мурата нож Мария.
— Жду, — растерянно заморгал он.
— Слышишь, ждет и Мурат, — встряхнула подругу Мария.
Он несмело поднял глаза на Зарему. Она, точно не улавливая намека, покорно произнесла:
— Хорошо, товарищ председатель сельсовета, можешь сообщить хохкауцам, что будет у них врач...
На следующий день Мурат отправился в горком. В приемной томились люди. Мурат подошел к Марии, сидевшей у стола, расположенного сбоку от двери. Она подняла голову и радостно объявила:
— Товарищи! Это наш гость с Кавказа, герой гражданской войны Мурат Гагаев!..
Ему зааплодировали. Смутившись, Мурат кивнул на дверь:
— Николай здесь?
— У него совещание, — огорченно сообщила Мария и, тряхнув головой, решительно направилась в кабинет: — Я сейчас.
Она осторожно открыла дверь, прошла на цыпочках к столу Гринина, зашептала ему на ухо:
— Пришел ваш друг, Мурат. Поговорите с ним, пожалуйста, Николай Петрович. Что-то мысли у него насчет людей не очень хорошие. Объясните ему, что к чему...
— Мурат, говоришь? — поднял на нее глаза Гринин и тут же поднялся: — Товарищи, объявляю перерыв на полчаса...
Разговор не уложился и в час. Почувствовав, в каком смятении горец, Николай Петрович отменил все дела на вечер и пригласил Мурата к себе домой... Чокаясь, они вспомнили Японию, Мексику, Аляску... Потом перешли на сегодняшние дела. Мурат подробно поведал о жизни хохкауцев, пожаловался на настроения горцев...
— Не хотят вступать в колхоз, — рассказывал он. — А Дауд грозится рассмотреть вопрос о моей партийности. Раз, мол, не можешь справиться с таким заданием, чего еще нам от тебя ожидать? Впереди грандиозные дела — и партии не нужен шлак. Но где найти рецепт, чтоб уговорить хохкауцев создать колхоз?!
— У нас уже пошли в колхоз, пошли... — сказал Николай. — И отдача ощущается. Никогда с момента революции столько продуктов не отправлялось в города, как в настоящее время. Думаю, скоро талоны отменим... И люди стали лучше питаться...
— Поедем со мной, дорогой, — попросил Мурат. — Расскажи об этом аульчанам. Меня не слушают — к тебе прислушаются. Поедем, а? — заискивающе тронул он за рукав друга.
— Я бы охотно полазал по горам, — засмеялся Николай Петрович. — Посмотрел бы на места, откуда ты, Мурат, родом, где росла Заремушка. Да кто меня отпустит? Запарка у нас. Пятилетку думаем в четыре года осилить. Мобилизуем людей, ресурсы... Каждый день рекорды бьем... Нет, не дадут мне сейчас отпуск...
— Как же мне убедить хохкауцев в пользе колхоза?
— Не можешь убедить людей словами — убедишь... трактором! — заявил Николай и, положив руки на плечи Мурата, озорно посмотрел ему в глаза. — Да-да, выделим вашему селу железного коня. За счет фондов нашей области. Выделим целевым назначением. В качестве помощи города селу. И трактор сделает то, что не удалось ни тебе, ни агитаторам... — И деловито посоветовал: — Отбери из молодых ребят аула самого смекалистого и достойного и направь на курсы трактористов. Возвратится домой на железном коне!..
Наконец Николай перешел к разговору о Зареме, и сердце Мурата радостно дрогнуло...