— Ну чего ты пристал к нему? — оттолкнула его в сторону Надя. — Человек желает испытать свои силы, а вы ему о трудностях. Девчонки и те выдерживают. Почему же Руслан убежит?
— Эге! Уже и имя запомнила! — щелкнул пальцами Сергей.
«Девушка, а как сильна!» — восхитился мысленно Умар и, еще раз убедившись, что был прав, направив лошадь сюда, где сын может отшлифовать волю, обратился к Соломону:
— Так берете его?
— Многие прибывали сюда, мечтая о длинном рубле, да на вторые сутки здесь и духа их не оставалось, — сказал, обращаясь к Руслану, Соломон. — У нас стройка. Стройка! Не только комбинат строим, но и будущее свое... Однорукий перс не осилил и маленького заводика, а мы задумали крупнейший в Европе маисовый комбинат. И соорудим его. Без подачек! Сами!
— Дядя Соломон, вот бы это в послание Ага-Бала! — восхитилась Надя.— Такие слова сильнее ругательства. Пусть перс знает, что строим и как строим!
— И кто строит! — подсказала Тоня.
— Верно! Всех нас перечислить надо. — Надя кивнула на Руслана: — И его тоже.
— Можно вписать и новичка. Если останется, — Соломон, прищурившись, выжидающе посмотрел на молодого горца. — Подумал, парень?..
— Я остаюсь, отец.
Умар облегченно вздохнул, сказал, не глядя на сына:
— Спасибо, — подал сыну бурку, высматривая что-то вдали, обронил: — Нелегко тебе будет. Но повзрослеешь — поймешь, почему отец так поступил.
И уехал, оставив сына, тоскливо смотрящего ему вслед.
«Обиделся на меня Руслан, — понурив голову, думал Умар. — Сильно... Несмышленыш еще: жизнь розовой видит... »
Прощаясь с сыном, Умар не глядел ему в глаза: он не желал, чтоб тот прочел на его лице признаки муки, что истязают его в последние месяцы. Он мучился, чувствовал, что приближается беда, и хотел оградить от нее хотя бы своего любимца. Конечно, мог он отвезти Руслана и к Мурату, ведь брат не раз говорил, что может сделать из племянника командира... Их души — дяди и племянника — давно прикипели друг к другу... И когда Умар и Урузмаг решили перебраться в долину, Мурат было заикнулся, чтобы брат оставил Руслана в Хохкау. «Я из него командира сделаю», — пообещал Мурат вновь. «В Ногунале каждая пара рук на вес золота», — холодно тогда отчеканил Умар...
И вот теперь, спустя три года, Умар неожиданно отвез его не к брату, а на стройку маисового комбината... И сам не мог объяснить себе, почему душа не желала, чтобы сын находился у Мурата...
Глава 33
Та исповедь дяди Мурата, когда он открыл мне свою страшную тайну, произошла спустя годы после войны, за несколько дней до его трагической гибели. И начал он ее с вопроса:
— Помнишь ли ты, племянник, как я впервые привез тебя погостить к бабушке в Хохкау?
— Как забыть, дядя Мурат? Я все помню, начиная с дороги, когда, усадив меня себе за спину, ты заставил меня цепко, обеими руками, схватиться за твою черкеску. Мы скакали, и я успокаивал себя, заклиная «Не упаду! Не упаду!»
А как здорово было в Хохкау, где меня поразили и крутые горы, и бешеные воды реки, и родники, и валун, и водопады, с могучей грудью и огромными рогами туры, что по утрам легко прыгали по кручам, и вожак их застывал на утесе, снисходительно поглядывая вниз: на аул и на нас, копошащихся в песке ребятишек! Забавно было возиться с курчавыми ягнятами, что тыкались мордочками в ладоши, выпрашивая лакомства. Козлята с вечно дрожащими вздернутыми хвостиками доверчиво бегали следом за нами, вызывая тревожное блеяние своих матерей... Там мне все было в диковинку и западало в душу...
Были и другие события, которых не забыть, из той побывки в Хохкау... Помню, какой переполох в Хохкау вызвал Тузар Тотикоев...
... Чудовище приближалось, наводя страх на все живое. Лязг и грохот, опережая его, вызывали переполох в ауле. Лошади поводили ушами. Овцы сбились в кучу, каждая старалась втиснуться в середину. Петухи, вытянув шеи, испуганно кукарекали, куры, захлопав крыльями, со всех ног бросились в сараи и под бедарки и арбы. Исступленно залаяли собаки.
Старики, которых грохот и скрежет застали на нихасе, настороженно прислушивались и, как ни старались казаться равнодушными, не смогли скрыть охватившего их беспокойства.
— Неужели река что-то тащит? — вырвалось у Дзамболата.
— Против течения?! — поразился Хамат.
— Значит, не река, — удивился своей оплошности Дзамболат. — Тогда что за шум?..
Из домов повыскакивали женщины. Односельчане опасливо всматривались туда, на дорогу, откуда доносился грозный гул...
— Что-то страшное бежит на село!..
— Ой, беда, беда приближается!..
Мы с мальчишками оторвались от альчиков, ноги сами собой понесли нас туда, к мосту... Как ни страшно было, но нам не терпелось поскорее увидеть, что это за грозная сила надвигается на аул. Но нана и бабушки, неистово причитая и призывая на помощь Бога, перехватили нас на дороге и потащили к хадзарам...