— Красавец!
— Богатырь!
— Нашей, кетоевской крови он — сразу видно!
Кувд в разгаре. До нас, малышей, сейчас никому нет дела. Я ловлю себя на том, что поглядываю на сидящих за выстроенными вдоль всей улицы столами горцев и машинально ищу, где же мой отец... Потом мне приходит на ум, что он еще дома, там, в нашем хадзаре, что находится совсем недалеко отсюда. Там ждет меня и мать, и Абхаз, и Езетта! Чего же я медлю? Скорее, скорее же к ним!
Другое событие запомнилось тем неожиданным финалом, который больно задел учительницу Зинаиду Власовну. Произошло это, когда мы с Бориком уже пошли в школу и гордо называли себя первоклассниками...
... Что-то непонятное творилось в школе. Нет, внешне ничего особенного не случилось; все так же каждое утро дети спешили в школу. Калитку Тузар, который, хотя уже и стал трактористом, так и не пожелал снять с себя эту обязанность, отворял задолго до восьми утра. Обычно, уходя в школу, Зина дожидалась, когда он позавтракает. Но в эти дни, накрыв стол, наспех прижималась губами к его щеке и убегала в школу. Она явно чем-то взволнована, и скрыть это, как ни пытается, не удается. Прибежит из школы в свой хадзар, покормит сына, уложит спать и опять бежит через двор. И дети какие-то чересчур тихие, то и дело шепчутся... И ничего вроде не произошло в школе: случись что — стало бы мгновенно известно в ауле. Разве что дети больше обычного задерживаются в классе, но что в этом плохого? Что задумали учительница и ее ученики, Мурат не стал расспрашивать; пожелает Зина — сама скажет, а если молчит, то значит, не наступил еще день, когда можно открыться. И я, как ни выпирало из меня желание похвастать тем, что мы готовим, сдержался-таки, не выдал тайну дяде.
Этот день наступил, и довольно скоро. И новость Мурат узнал не первым, хотя Зина и могла бы ему заранее сказать. Был сход аульчан, на котором обсуждали, справедлива ли оплата труда колхозников. В самом деле, распределение продуктов по числу едоков в семье было мерой гуманной, но она позволяла порой бездельникам и симулянтам жить припеваючи. Во многих колхозах уже давно перешли на новую оплату: выполнил порученную тебе работу — получай то, что заслужил; не сделал — пеняй на себя. Так и только так можно было наладить дисциплину труда, заставить лентяев своевременно выходить на работу и исполнять свои обязанности. Кажется, все ясно и пора в колхозе перейти на эти условия. Но не тут-то было! Спорили часа три. Бездельники выдвигали свои соображения: мол, как бы многосемейные не пострадали, ведь не у всех, у кого большая семья, больше и трудоспособных. И о больных, мол, стоит позаботиться. Так споры ни к чему не привели...
Когда же собрались расходиться, попросила слова для объявления Зина. Думали, она будет говорить, как обычно, о детях, об успеваемости, хвалить отличников, ругать отстающих, просить родителей, чтобы у всех детей были пальто и тулупы и никто из них не выпрашивал у братьев арчита, чтобы сходить в школу, — раньше на троих братьев их приходилась одна пара; по настоянию учительницы сельсовет выделил кожу на обувь для школьников из многодетных семей, и это решение снискало у аульчан еще большее уважение к Зине. И опять она просила слово, опять кое-кому достанется... Но, к удивлению всех, Зина сказала:
— Завтра выходной день, и каждый из вас приглашается в школу на концерт художественной самодеятельности. Не опаздывайте. Начало концерта в двенадцать часов.
Она так и сказала по-русски: концерт. И горцы стыдливо стали переспрашивать друг друга:
— Что там будет, в школе-то?
— Какое она слово сказала?
— Что надо взять с собой?
Наконец Дзамболат вслух произнес:
— Спасибо тебе, Зина, за приглашение. Только вот не поняли мы, чего ты хочешь. Если на собрание зовешь, то почему всех, а не одних родителей? Если же что-то другое затеяла, то скажи что, а то всю ночь беспокойство глодать будет. В общем, объясни нам то слово, что произнесла...
Зина так и ахнула. Ну конечно же, откуда горцам знать, что такое концерт? Если бы она сказала скачки или танцы, то всем все было бы ясно: и одно, и другое — почетное и распространенное у горцев занятие... Но концерт... Как о нем рассказать?
— Вы будете сидеть в зале, — сказала Зина. — Сидеть и смотреть, а дети будут петь и танцевать.
— А-а... — зашумели в толпе, раздались смешки. — Ну, если танцы и пенье, то это дело известное... А мы-то думали... Придем... Жаль, привычного застолья не будет. Ну, а все остальное — как происходит на свадьбах...