Урузмаг долго так разглагольствовал. У самого города он замахнулся кнутом, но лошадь и ухом не повела. Но на сей раз дядя изменил своим правилам и с силой огрел животное кнутом. Бедарка рванулась вперед. Колеса застучали по вымощенной камнем улице Владикавказа...
***
... Дом оказался двухэтажным. Он стоял, вытянувшись вдоль берега Терека. Половину второго этажа занимала веранда с большими стеклами. Пять комнат соединялись когда-то между собой, из них на веранду вели три двери. Ясно было, что хозяин строил дом для одной семьи. Но времена менялись, и теперь между смежными комнатами две двери были наглухо заколочены толстенными досками; получились три квартиры, одна из которых была однокомнатной. Дядя провел племяника в конец веранды и, отворив дверь, заявил:
— Понравится — купим тебе.
В комнатах царил полумрак...
— Здесь у него спальни были, — не уточняя, у кого, сказал дядя, как бы оправдываясь за то, что внутри темно, хотя на улице сейчас вовсю светило яркое солнце.
Руслан распахнул створки окошка и выглянул наружу. Под окном, сразу за деревом, начинался глубокий овраг. Дерево вот-вот грозило свалиться: корни его сиротливо оголились.
— Окна можно расширить, — угадав по лицу Руслана пришедшую ему мысль, сказал Урузмаг. — Я уже прикинул, как.
— А овраг не страшен? — спросил племянник.
— Чепуха, — успокоил его дядя и, понизив голос, произнес: — Беспечные люди эти городские. Не знают, что ли, как укрепить овраг? Но мы и не с таким справлялись. Посадим по склону кустарник, а у здания еще ряд деревьев — и живи сколько хочешь! Хоть сто лет! Но ты, Руслан, не обмолвись. Хозяин из-за оврага сбросил цену. — Урузмаг, довольный удачной сделкой, засмеялся.
— Обе комнаты будут мои? — уточнил Руслан.
— Обе! — обрадовался дядя, уловив в вопросе ожидаемое согласие. — Не очень хорошие, но что делать? Нелегко купить сейчас дом. И этот люди добрые помогли найти...
— А вы рядом будете жить?
— Внизу, — вздохнул Урузмаг. — Эти комнаты, что сразу за твоими идут, горбуну принадлежат. Он, знаешь ли, вцепился в свои комнатушки и никак не хочет продавать. Я уж ему и обмен предлагал, чтоб он вниз спустился. Не желает! Но что горевать? Под одной крышей с тобой будем, все равно что одной семьей. — И заглянул ему в глаза с тревогой: — Не нравится тебе квартира?
Не нравится?! Руслан зажмурил глаза, покачал головой в изумлении. Дядя, дядя, как можно задавать такой вопрос? Ты и не догадываешься, каким счастьем вдруг повеяло. Да разве мечтал я о собственной квартире? Живя в бараке, кровать к кровати с десятком таких же, как ты, отвыкаешь думать о своем уголке. Так и кажется тебе, что всю жизнь будешь открыт чужим взорам. Тебе, дядя, не приходилось искать укромный уголок, бегать от людей, от их любопытства и усмешек... Пожил бы, как я, не задавал бы таких вопросов.
Руслан уже любил эти грязные, с полусгнившими полами комнаты, эти тусклые крошечные окошки, этот угрожающе подступивший к зданию овраг, эту дверь, которая скроет его от чужих взоров, ему захотелось немедленно закрыть ее и остаться одному, наедине с шумом Терека.
— Нравится! — выдохнул Руслан.
— Вот и хорошо, — дядя заторопился. — Пойду скажу, пусть уберут это барахло, — кивнул он на сваленные в угол вещи и, постукивая деревяшкой, спустился на первый этаж.
... И началась жизнь Руслана в городе. С месяц они устраивались. Потом Урузмаг поехал за семьей, строго-настрого предупредив племянника, чтобы ни под каким предлогом не покидал дом.
Во двор въехала бедарка.
— Руслан! — раздался зычный голос Урузмага. — Где ты?
Руслан выскочил из комнаты, быстро сбежал по ступенькам, выскочил наружу и оказался в объятиях двоюродной сестры.
— Тамуся! — радостно ахнул он.
— Как ты? — оторвав его от себя, озабоченно окинула она взглядом Руслана.
— Крыша есть! — гордо кивнул Руслан на дом. — Теперь устроиться на работу надо.
— Дядя Мурат поможет, — кивнула она на ступившего на землю и отряхивавшего одежду героя гражданской войны. Он был в черкеске, при портупее, с шашкой и кинжалом...
— И он приехал?! — поспешил к дяде Руслан.
— Здравствуй! — не отрываясь от своего занятия, поприветствовал племянника Мурат и сурово спросил: — Ты навсегда покинул комбинат?
— Надеюсь, — заулыбался Руслан.
— Ну-ну, — отвернулся от него дядя.
Поежившись от неожиданно холодного приема, Руслан подошел к Тамусе, горячо зашептал:
— Дядя Урузмаг не желает обращаться к Мурату, говорит, мол, он пусть занимается своей судьбой, а моей займется он сам — Урузмаг. Но я догадываюсь, у него есть своя задумка: ищет для меня что-то особенное.