После одной из бурных ночей, когда они оба вновь старались убедить себя, что могут дать друг другу счастье, и каждому из них казалось, что он своей пылкостью и податливостью сумел ввести в заблуждение другого, внушив ему, что все хорошо и нормально, никаких причин и поводов для разрыва нет, Мурат никак не мог уснуть...
На следующий день Зарема получила очередное письмо от Токмакова, который вновь настырно уговаривал ее возвратиться в Ленинград, обещая устроить на хорошую должность и «героя гражданской войны Мурата Гагаева»... Ночью Мурат потянулся к Зареме...
— Нет, Мурат, не надо... — услышал он ее шепот, и в нем явственно прозвучали новые, непреклонные и даже неприязненные нотки.
— Что случилось? — приподнялся на локте Мурат.
— Не хочу... — отвернула лицо к стене Зарема.
— Но почему?
Она резко села на кровати, уставилась на него злыми глазами.
— Хочешь знать, ПОЧЕМУ?
— Хочу, — он почувствовал, как по телу пробежала дрожь.
— Что с тобой, Мурат, случилось? Что?!
— Да что? — недоуменно переспросил он.
— Ты был совсем другим!
— Нет, я остался таким же, каким был... Только постарел, — неловко пошутил он.
— Я не узнаю тебя! — гневно бросила ему в лицо Зарема. — НЕ УЗНАЮ. Я ведь помню, как вы, Гагаевы, появились в ауле, помню, каким ты был... Скромный и вежливый, стеснительный до робости, ты от одного моего взгляда конфузился, и это получалось у тебя так по-детски... А в деле ты был надежным другом и отчаянным джигитом... Неспроста именно тебя Таймураз взял с собой, когда задумал похищение... А главное — ты был внимателен к людям, каждого старался одарить добром. Ни перед кем не заискивал, но готов был по зову и без зова прийти на помощь. Не забыть мне, как ты после гибели Таймураза привел ко мне в пещеру козу, как таскал муку, сыр, охотничьи трофеи... Взвалил на себя мои заботы... И живы мы, я и Тамурик, благодаря тебе. И воевать с германцами ты пошел по жребию, выпавшему на твоего брата Умара. Того самого, которого сейчас позволил отправить в ссылку...
— Да нет же у меня таких прав, чтоб отменять ссылку! — взмолился Мурат.
— Но ты же ничего не сделал, чтоб отстоять брата, красного бойца! — уличила его Зарема. — К тебе начальство прислушалось бы. Когда Гизельдонскую гидроэлектростанцию открывали, за тобой машину прислали. МАШИНУ!.. А ты пошел к Скифу, и на том успокоился. Ни к Ворошилову не обратился, ни к Калинину... Не стал вмешиваться... Поражаюсь: твое сердце, которое было полно доброты, вдруг стало... жестким и безжалостным. Не задумываясь о людях, ты конфисковал один дом, другой, изымал зерно, обрекая семьи на голодное существование...
— Но ради чего я делал это?! — закричал Мурат. — Ты же знаешь, ради чего!..
— Я дотошно изучала историю и помню: люди всегда любое зло пытались оправдать благородной целью. И больно мне, что ты, раньше живший по справедливости, как завещали предки, теперь отбросил их завет.
— Что-то ты не то говоришь, — внезапно перешел на шепот Мурат, — не то...
Она умолкла, посидела, не двигаясь, затем, глубоко вздохнув, спокойным голосом, чуть слышно произнесла:
— Извини, — и улеглась лицом к стене...
Закукарекали петухи... Где-то глухо залаял волкодав... Мурат таращил глаза в темноту, прислушивался к Зареме... Она ни разу не шелохнулась, и дыхания ее не было слышно, он никак не мог определить, спит ли она... Всю ночь Мурат вел с ней тяжкий, бесконечный, отдающий горечью спор...
Мурат глубоко вздохнул оттого, что пришла ясность... Теперь он знал, как поступить... И когда пришло очередное письмо от Токмакова и Зарема поведала, о чем в нем идет речь, Мурат, не глядя ни на отца, ни на мать, ни на жену, четко произнес:
— Профессор прав — место Заремы там, в институте...
Когда родители осознали, что предлагает сын, это вызвало бурную реакцию.
— Ты разрешаешь жене уехать? — спросил Дзамболат, гневно сверля его глазами.
— Так нужно, — сказал Мурат.
Дзамболат обратил растерянный взор на Зарему:
— Как же так? Мы все привыкли к тебе, так долго ждали, когда в ауле появится врач, а ты уедешь...
— Профессор пишет, что сюда взамен направят опытного врача-практика, — заявил Мурат. — Уже нашелся доброволец.
— А как тебе быть? Об этом пишет профессор? — рассердился Дзамболат. — Без жены всю жизнь коротать? С тем, что так и не дождемся внуков, пусть не считается. Но ты, ты, сын, что хорошего видел в этом мире? Председательство? А много тебе это радостей принесло? Или, может быть, тем, кого председателями избирают, нельзя заводить семью и потомство?!
... Оставшись наедине с Муратом, Зарема напрямик спросила, что заставило его прийти к такому решению.