Послышался нарастающий шум приближающейся машины. В холл заглянул Пит:
— «Роллс-ройс»! Черного цвета!
— Это он! — заторопился мужчина. — Пит, пылесос — в каморку. Мэри, встретишь их! Пошире улыбайся, у нас должно быть весело и уютно. Пит, поможешь мне произвести эффект. Я появлюсь в самый нужный момент! — он выскочил в дверь, ведущую в сад, за которым виднелся тощий лесок.
— Опять переодевайся, играй пай-мальчика, — волок по паласу пылесос Пит.
— Скорее уходи, — поторопила его Мэри. — Подруливают!..
Зарема спустилась вниз, когда новые гости обсуждали меню на ужин. Громко хлопнула дверь, и в отель вошел хозяин. Он вновь был в ботфортах, с ружьем и убитым зайцем, которого небрежно бросил в угол.
— Полчаса побродил — и вот, — кивнул он на трофей, — славно поохотился... Добро пожаловать, господа! — и тут он встретился взглядом с Заремой; поняв, что она отгадала его уловку, ничуть не смутился, продолжил: — Прекрасное место выбрали для отеля. Здесь и рыбу половить можно, и с ружьем прогуляться. Имеются и сад, и поле для игры в крикет... Вы, господа, попали в рай...
Потом перед вновь прибывшими предстал пай-мальчик с гитарой в руках, сыграл им несколько мелодий, а затем отвел гостей наверх.
Хозяин посмотрел на свои охотничьи ботфорты, вытащил из-за голенища кинжал и повесил его на ковер у входа. Зарема вздрогнула. Что это? Кинжал!.. Зарема, как завороженная, направилась к ковру, сняла кинжал, осмотрела его. Тот самый!.. Она могла узнать его среди тысячи других. Не сходит ли она с ума?!
Мэри, увидев, чем занята гостья, торопливо направилась к ней, отняла кинжал:
— Извините, но муж никому не позволяет трогать это.
— Что ты, Мэри? — вмешался он. — Все, что есть в этом доме, к услугам наших уважаемых клиентов, — он протянул кинжал Зареме: — Вас он заинтересовал?
Зарема и хозяин остались с глазу на глаз. Он поежился:
— Ваши заблудились...
Зарема смотрела на кинжал, на узор, нанесенный на ножны, верила — и не верила... Она всячески отгоняла от себя мгновенно пронзившую ее догадку...
Это наваждение. Неужели тот самый кинжал? Не может быть! Вот и рукоятка как будто бы другая... Если бы не она, то сомнений никаких — кинжал тот самый... Что это? Она размышляет вслух?..
— Рукоятка? Неужели заметно? — спросил хозяин отеля, и ладонь его легла на рукоятку. — Однажды я упал с дерева, и она отвалилась... — кажется, и его что-то забеспокоило, он попытался взглянуть в лицо ученой.
А Зарема боялась поднять глаза. Почему он показался похожим на хорошо знакомого ей человека? Голос тоже. Еще один взгляд на него — и все прояснится. Если он, то как все понять?! Пропасть!.. Он не погиб? Но ПОЧЕМУ И КАК он здесь?! Невероятно, это не ОН. И в то же время в ее руках — уже сомнений нет — тот самый кинжал, которым много лет назад она любовалась и который должен ржаветь на дне ущелья... И этот человек. Годы, конечно, изменили его, но глаза, походка... Да-да, походка! Несмотря на высокие ботфорты, у него та уверенная походка с легким выкидыванием вперед ступни. Ей бы еще только раз взглянуть ему в лицо, и она убедится, что перед ней не ТАЙМУРАЗ!..
Он отпустил кинжал, рассчитывая, что она его держит, и лезвие со звоном упало на пол. Мужчина поспешно нагнулся, и совсем рядом она увидела голову с уже появившейся на макушке плешью... Уши! Это были его уши! Со слегка оттопыренными мочками. Он поднял глаза и заметил, что взгляд ее впился в него.
— Я испугался, не поранил ли кинжалом вам ногу? — сказал он и, расщедрившись, позволил: — Можете вытащить клинок из ножен, хотя люди из тех мест, где я родился, говорят: «Вытаскивай кинжал из ножен лишь тогда, когда видишь перед собой обидчика».
Лучше бы он молчал! Зарема смотрела в глаза знакомому незнакомцу и хотела прочесть в них правду. Это был он, ее Таймураз! Его брови, его губы, его глаза. Или ей все кажется?..
— Протягивая оружие, не боитесь? — услышала она свой тихий голос.
От неожиданности он засмеялся:
— Вы любите шутить...
— Вы не чувствуете за собой ничего такого, за что вам могут... вонзить кинжал в сердце? — ей казалось, что это говорит не она, а кто-то другой. Неторопливо, пристально следя за его реакцией, она заговорила по-осетински: — Мечтаю поскорее оказаться в Осетии, в Хохкау...
Испуг вкрался в его глаза. Он весь напрягся, стараясь ничем не выдать волнения.
— Там живут мужественные, гордые люди, — продолжила она. — Смотрят прямо в лицо. Песню, что исполнил для меня ваш сын, очень любила одна горянка. Похищенная...
— Зарема?! — вырвалось у Таймураза.
— Зарема? — удивилась она. — Вы сказали: Зарема?