— Чувак, нет. — Стайлз делает гримасу. — У меня полые цыплячьи кости. Последнее, что нужно этому сумасшедшему поезду, — ещё немного багажа в вагоне.
Дерек поднимает брови.
— Твоего внутреннего библиотекаря бесит, когда я смешиваю метафоры? — с усмешкой спрашивает Стайлз.
— Мне хочется стукнуть тебя по голове словарём, — говорит Дерек, пожимая плечами.
Стайлз смеётся и подходит ближе.
— Ты в порядке?
Дерек переворачивает блин.
— Что?
Стайлз понижает голос, хотя начинает подозревать, что в этой толпе это бессмысленно.
— Прошлая ночь. Наверное, для тебя она что-то напомнила. Ты в порядке?
— Питер сказал, что я — работа в процессе, — мягко улыбается Дерек.
Стайлз оглядывает его с ног до головы.
— Он лжёт. Ты просто шедевр.
Дерек осторожно толкает его бедром.
— Идиот. Уверен, что не хочешь ещё один?
— Я в порядке. — Он одаривает Дерека улыбкой. — Мне нужно поговорить с человеком, который собака. Или с собакой, которая человек.
— Шутки про собак — это не круто, Стилински! — кричит ему вслед Кора.
Стайлз только смеётся и продолжает идти.
***
— Ты действительно так боишься встретиться лицом к лицу с моим отцом? — спрашивает Стайлз, сидя на крыльце и наблюдая, как волк крадётся между деревьями. — Не игнорируй меня. Я знаю, ты слушаешь!
Уши Питера дёргаются.
— Я свистну, — угрожает Стайлз.
Питер рычит и бредёт к дому. Поднимается по ступенькам крыльца и тяжело садится рядом со Стайлзом. Потом вздыхает, вытягивается и кладёт голову на передние лапы.
— Мы даже ничего не делаем, — говорит Стайлз. — Мы не торопимся, помнишь? И мне восемнадцать. Так что он не сможет меня остановить.
Питер смотрит на него с сомнением.
— Ладно, ладно, он может остановить меня своим разочарованием, — говорит Стайлз. Он наклоняется и приближает губы к дёргающемуся уху Питера. — Хочешь узнать секрет?
Питер фыркает.
— Он не будет.
Питер вопросительно урчит.
Он не будет.
Не только потому, что Стайлз собирается рассказать ему, как Питер может забрать боль. Как ему не нужен аспирин с тех пор, как он поселился у Хейлов. И не только потому, что Стайлз теперь спит без кошмаров. Не только потому, что Питер может починить то, что Стайлз считал сломанным навсегда. Не только потому, что Питер знает ту же глубину боли и ужаса, что и Стайлз, и им не нужно ничего объяснять.
Но ещё и потому, что Стайлз видит слабый отблеск чего-то, чего не видел месяцами, словно рассвет, медленно крадущийся к краю тёмного горизонта.
Это счастье.
И как только его свет снова достигнет глаз Стайлза, он знает, что отец не сделает ничего, чтобы помешать.
========== Часть 19 ==========
После ужина Стайлз садится на пол в гостиной. Он прислоняется к Питеру, обхваченный его ногами. Питер, в свою очередь, прислоняется к кушетке, лениво теребя волосы Стайлза и скользя большим пальцем по его затылку, чтобы забрать крошечные щупальца боли, которые его беспокоят, и заставляет Стайлза есть виноград против воли. Это действительно хороший виноград, но Стайлз всё ещё сытый после ужина. Он подозревает, что это заговор Хейлов, чтобы откормить его.
Как по заказу Джеймс растягивается на диване и гремит перед его лицом коробкой с печеньем.
Стайлз ворчит и берёт одно.
Питер беззвучно смеётся.
Кора лежит на животе на полу рядом с ними, болтая ногами в воздухе, и смотрит телевизор. Мэтти и одна из маленьких девочек — Стайлз ужасный человек и не может вспомнить, какая это из близняшек — выбирают бусины из контейнера и лишь изредка обращают внимание на фильм, потому что делают какие-то сложные браслеты дружбы. Стайлз носит уже два.
Это должно казаться немного странным, не просто лёгким проникновением в семью, в стаю, но он сидит здесь, практически прилепившись к Питеру, и никто даже не моргает. Чем бы это ни было, это естественное развитие всего, что было раньше. Чем бы это ни было. Это одновременно самая простая и самая сложная вещь, с которой Стайлз когда-либо сталкивался в своей жизни.
— Ты слишком много думаешь, — мягко говорит Питер и прижимается губами к виску Стайлза.
Стайлз закрывает глаза, и его обволакивает тепло. Наверное, отчасти из-за того, что это случилось на глазах у публики. Но отчасти и от чего-то ещё. Счастья, бурлящего где-то глубоко внутри.
Он снова открывает глаза, когда Дерек на пути к дивану наклоняется, чтобы взъерошить его волосы.
— Что мы смотрим? — спрашивает Дерек, проскальзывая под ноги Джеймса. Джеймс пожимает плечами.
— Какая-то подростковая чушь. Я не знаю. — Дерек берёт печенье.
Это странно. Не только из-за Питера, но и из-за того, что Скотт сейчас в подвале с Талией и Лорой, и Стайлз понятия не имеет, что там происходит. Со слов Питера он лишь знает, что узы стаи всё ещё укрепляются и что Скотт в порядке.
Насколько Стайлзу известно, мама Скотта работает в ночную смену, поэтому она не заметила, что его нет дома. Он вспоминает, как отец всю ночь работал над тем или иным делом, а Стайлз к тому времени, как он добирался до дома, уже уходил в школу. Иногда они не виделись целыми днями. Тогда это не казалось странным, но сейчас, живя в доме, полном людей, Стайлз удивляется, как раньше не замечал, что одинок.
Он прислоняется к Питеру, смотрит телевизор и дремлет.
Стайлз чувствует момент, когда они все что-то ощущают. Это как в тот день в лесу, когда все птицы внезапно затихли. Его сердце бьётся немного быстрее, и Питер кладёт на него руку.
— Машина, — бормочет он.
Круто. Это чертовски продвинутая система предупреждения. Проходит по крайней мере несколько минут, прежде чем Стайлз слышит хруст шин на усыпанной гравием дороге, которая ведёт от парковки заповедника к дому Хейлов.
Джеймс вытаскивает ноги из-под Дерека и встаёт с дивана.
— Я открою, — говорит он.
Неудивительно, что Стайлз так и не добирался до звонка. У Хейлов вообще есть дверной звонок? Если и так, то только для виду. Неудивительно, что всякий раз, когда он появлялся на крыльце, его кто-нибудь поджидал.
— Ардженты, — говорит Дерек, поднимаясь. Он протягивает руку Стайлзу. Стайлз хватается и, когда Дерек помогает ему подняться, готовится к боли, которая так и не приходит.
Питер встаёт и кладёт руку на щёку Стайлза. Этот жест заставляет Стайлза чувствовать себя невероятно маленьким и невероятно могучим одновременно.
— Я буду наверху.
Стайлз встречает его взгляд.
— Ты не собираешься с ними разговаривать?
Улыбка Питера немного мрачная, немного сожалеющая.
— Не представляю, что мы могли бы сказать друг другу, Стайлз.
Стайлз кивает и наблюдает, как Питер выходит из комнаты. Дерек направляется за ним.
Стайлз слышит, как открывается входная дверь, и тихие голоса. Он смотрит на Кору и думает, слышит ли она, о чём они говорят. Затем голоса приближаются.
— Альфе всё ещё нездоровится, — говорит Джеймс, когда они входят в широкую дверь гостиной. — Я буду говорить от её имени.
Это странно формальный оборот речи, думает Стайлз, но, возможно, это странно формальная ситуация. Уильям появляется из ниоткуда и встаёт рядом с Джеймсом. А Кора ведёт детей через застеклённые двери в соседнюю столовую.
Крис Арджент отрывисто кивает. На нём тёмные джинсы, тёмная рубашка с длинными рукавами и тёмные тени под глазами. Его лицо покрыто щетиной, как будто он сегодня не брился. И взгляд у него настороженный, опасливый. Для него это волчье логово, думает Стайлз и гадает, каково это — сознательно войти сюда.
Дом Хейлов никогда не казался Стайлзу таким. Хейлы не казались такими.
Взгляд Стайлза падает на брошенный на пол контейнер с бусинами.
Джеймс молча смотрит на Криса, и его глаза вспыхивают золотом, прежде чем он говорит:
— Стайлз, почему бы вам с Эллисон не сходить за содовой?
Точно. Как будто они собрались сделать уроки, или поиграть в настолку, или заняться какой-нибудь грёбаной ерундой. Крис Арджент, потомок древней династии охотников на оборотней, стоит в гостиной дома, который его психованная сестра однажды пыталась сжечь. А до этого, должно быть, были годы вражды, от поколений до поколений, и всё это достигло апогея той ночью. И прошлой ночью тоже. Крис сделал правильный выбор ещё в старом санатории, но это не волшебное лекарство от всех причинённых страданий. Но может стать фундаментом, если они позволят.