- Какого хера ты творишь? - говорит Тайни.
- Это чмо назвало "ниггером", - говорит Дэйд.
Дэйд лжет. Охранник так напуган, что не сказал бы ни слова, даже если бы у него был полный рот.
- Мне плевать, что он там несет, - кричу я. - Убирай свое дерьмо.
ВОКРУГ...
Тем временем Дикон опустошил денежные ящики. Он ведет кассиров и клиентов в хранилище, где они останутся запертыми, пока мы уйдем. Пол складывает пачки двадцаток в большой пакет так быстро, как только могут его дрожащие пальцы.
- Приведите охранников, - говорю я.
- Вы слышали, что сказал мужчина, - кричит Дэйд охранникам. - Двигайте своими задницами!
Невредимый охранник подчиняется, но другой, тот, у которого разбито лицо, не двигается. Поэтому Дэйд хватает клок волос и тащит мужчину, бьющегося и воющего, по плиткам. Тайни срывается с места, чтобы перехватить.
- Какого хрена ты делаешь?
- Выполняю приказ, - говорит Дэйд.
Его глаза читаются как мрачный прогноз погоды: собираются грозовые тучи.
Тайни говорит:
- Убью его.
- Ублюдок назвал меня "ниггером"! , , ?
ЧАСЫ...
Они стоят грудь к груди, Дэйд смотрит на Тайни. Забытый позади них, раненый охранник поднимает штанину и выхватывает что-то черное и курносое из кобуры. курок , чем :
- Пушка!
БА-БАХ! - это звук, который издает пистолет, а ЧПОК! - это звук, который издает пуля, врезаясь в лоб Тайни. Верхушка его черепа срезается, а глаза закатываются в глазницы. Его палец сводит судорогой на курке дробовика, и звук становится оглушительным, когда картечь разрывает его ноги в клочья, но это не имеет значения, потому что он мертв, мертв на ногах, мертв на своих культях, черт возьми, мертв.
Дэйд разворачивается, АК у него на бедре, и открывает огонь. "Калашников" пинается, и лицо наемного полицейского распадается в облаке красного.
...СЕГОДНЯ!
Крики заполняют хранилище. Большинство из этих людей никогда раньше не слышали выстрелов, и они думают, что в фойе началась Третья мировая война. Я выхватываю у Пола здоровенный мешок. Дикон разбивает телефон экстренной связи и захлопывает дверь хранилища глазах у .
Дэйд вставляет еще одну обойму и передергивает затвор АК. Его высокие кеды "Конверс" покрыты кровью и кусками кого-то, как у , именно. Он из 8-го отдела, и, возможно, он уже давно такой. Я должен был заметить, что он не был крепко связан, но не заметил, и теперь мы пробираемся через кровавую баню.
- Пора идти, - говорю я сквозь стиснутые зубы.
Тротуар, к счастью, пуст. Может быть, просто может быть, мы разберемся с этой задницей. Но нет: мы на полпути между банком и фургоном, когда из-за угла Элм и Прескотт выскакивает полицейская патрульная машина.
Дикон принимает стойку стрелка и делает шесть выстрелов. Первый сдавливает переднюю правую шину патрульной машины, третий сдавливает левую, четвертый, пятый и шестой пронзают решетку радиатора. Патрульная машина затормаживает, из-под капота вырывается пар.
Идеально. Патрульная машина выведена из строя, и никто не пострадал.
Дэйд засирает все это.
Он открывает огонь из "Калашникова", водя стволом из стороны в сторону, как ребенок, писающий в сугроб. Лобовое стекло патрульной машины взрывается, а рама качается - на самом деле качается вперед-назад, как тряпичный верх в переулке влюбленных, - когда полицейские прорываются сквозь него. И я могу различить два тела, дергающихся на переднем сиденье: может быть, молодые копы, может быть, старые копы, может быть, одинокие копы, может быть, женатые копы, но единственное, что несомненно, это то, что они - мертвые копы, мертвые как диско, и бессмысленность их смертей вызывает у меня тошноту. Затем патрульная машина взрывается, превращаясь в яростную пылающую кучу металлолома, которая сыплет обугленный металл и дымящуюся плоть на холодный ноябрьский асфальт.