- Я тебя не чувствую.
Она прошептала:
- Я тебя тоже не чувствую.
Кишки Прицела были маленьким красным шариком, свернувшимся между его ног. Они больше не были частью его. Ничего из этого не было. Ничего из этого на самом деле не происходило. Это все было каким-то фильмом, который он когда-то видел.
Она положила его голову между своих маленьких холодных грудей. Края его зрения темнели. Она расстегнула зажимы, крепящие протез к его лицу.
- Мне жаль, - сказала она. - Я ничего не могу с собой поделать.
- Пожалуйста... - услышал Прицел свой голос.
- Такая голодная...
Ее зубы впились в мягкую плоть мозга. Прицел поднес руку к ее лицу, отчаянно желая почувствовать что-то, хоть что-нибудь. Он коснулся ее щеки, носа, мягкой впадины глазницы.
- Пожалуйста...
Ее зубы сдвинулись внутри его головы, глубоко погрузившись в серое вещество.
И тут это произошло.
Пальцы Прицела были... холодными. Он посмотрел на свою руку и согнул пальцы. Он чувствовал снег - чувствовал каждую отдельную снежинку - на своей коже. Он провел большим пальцем по указательному. Он чувствовал гребень и впадину, чувствовал мельчайшее давление, чудесное трение плоти о плоть.
Впервые за двадцать лет Прицел мог чувствовать.
, -то . уголок . Прицел задавался вопросом, то самое , оттаивающий из ледника.
Ее кожа в его руке, холодная, как сланец. Пальцы ног, теплые и потные в ботинках. Лед на затылке, покалывающий короткие волосы там.
Затем...
Зияющая, свежая рана на спине. Ее зубы в его голове, в его мозгу, ужасное давление всасывания.
Боль, ее восхитительная интенсивность, потрясла Прицела до основания его души.
Массивная черная рука легла на лицо симпатичной вампиршы, откинув ее голову назад. Прицел наблюдал, как Одди прижал ее к земле, уперся коленом в ее грудину и вонзил кол в ее грудь. Он скрутил его внутри нее. Ее тело сморщилось и развеялось, как горящий лист. Прицел захлебнулся кровью. Боль пронзила его тело полным блицкригом.
- Успокойся, сынок, - сказал Одди.
Он подпер голову скомканным свитером.
- Я могу... - Прицел выплюнул комок красного. - Я чувствую, сержант.
- Все будет хорошо, солдат. Хорошо, как вишневое вино.
Трипвайр присоединился к Одди. Он побледнел.
- Господи. Он не выживет.
На этот раз Одди промолчал.
Трипвайр опустился на колени рядом с Прицелом.
- Хочешь морфина? Один укол облегчит боль. Два - и ты онемеешь. Три - и ты легко поплывешь. Хочешь?
Прицел покачал головой.
- Впервые за двадцать лет, Трип, я чувствую, - eго черепная дыра наполнилась кровью. - Чувствую...
Зиппо и Ответ осмотрели.
- О, Боже, - сказал Зиппо, схватившись за ребра. - Нам нужно что-то для него сделать.
- Я умираю, - сказал Прицел.
Одди сказал:
- Все будет хорошо, сынок.
Это был инстинктивный ответ, и все это знали.
- Не пори чушь, сержант, - сказал Прицел. Он сплел свою руку с рукой Трипвайра. Это было так приятно, так тепло. Затем его лицо потемнело от страха. - Это просто...
- Что? - спросил его Трипвайр.
- Я не хочу закончить как они...
- Я обещаю, этого не произойдет, - Зиппо отцепил пару гранат от патронташа Трипвайра. - Разожми руки, если сможешь.
Прицел согласился, как ребенок. Зиппо положил по гранате в каждую ладонь, сомкнув пальцы Прицела вокруг зажимов.
- Я не это имел в виду, - сказал он. - О том, что ты выглядишь, как дважды отбитое дерьмо. Это говорили "Бенни".
- Я знаю, Зип, - веки Прицела дрогнули. - Все... все в порядке.
Мужчины быстро собрались. Им нужно было продолжать двигаться. Одди опустился на колени рядом с Прицелом и выдернул чеки из каждой гранаты.
- Если бы я мог вызвать для тебя медицинскую эвакуацию, я бы это сделал. Я бы вызвал этот чертов "Хьюи", погрузил тебя на него, посмотрел бы, как он увезет тебя в безопасное место.