Лучше бы она думала, что он нашел кого-то другого.
Лучше бы она думала, что он неверен. Лучше бы она думала, что он мертв.
Помоги мне забыть. Помоги мне вспомнить.
Теперь, когда он лежал, умирая, его мысли обратились к Марии. В этой тишине он задавался вопросом: где она? Как она? Нашла ли она любовь, которую так заслуживала? Простила ли она его? Он думал о том, как ветер подхватывал ее волосы, как ее пальцы обводили его тело в темноте, его ребра, линии судьбы на его ладони...
Боль накатывала и отступала, накатывала и отступала, большими волнами. Он ехал на них, как корабль в шторме. Луна изгибалась над кленами, освещая землю, закаляя звезды. Гранаты в его руках казались невесомыми, стеклянными шарами.
Просто отпусти.
Нет. Пока нет. Такая прекрасная ночь.
Движение на дальней стороне поляны. Что-то шатаясь встало. Кем бы оно ни было, оно выглядело ужасно: голое и белое, большая часть лица снесена или съедена, кишки висели свободным шаром над чисто выпотрошенным пахом.
- Глааа... - сказало оно.
- Сам ты глааа, - прохрипел Прицел.
Оно продвигалось с мучительной медлительностью. Его кишки подпрыгивали и шлепали.
Просто отпусти.
Пока нет.
Оно упало к ногам Прицела. Его руки - одна из них без пальцев - ласкали бока Прицела, словно экзотическое мясо. Оно издало громкий щелкающий звук глубоко в горле, как трещотка монахини. Его глаза, единственная невредимая часть его лица, горели бессмысленным голодом.
- Ты голоден? - спросил Прицел.
- Глааа...
Оно потянулось к лицу Прицела и окунуло палец в лужу крови. Оно засунуло палец в мокрую красную дыру на своей шее.
- Это грязная привычка.
Его взгляд опустился.
- Глааа...
Палец снова жадно опустился. Прицел уставился в небо. Так чудесно, звезды на своей орбите.
- Я хочу забыть, - прошептал он.
- Глааа... - сказалo онo, как и ожидалось.
ПРОСТО... ОТПУСТИ....
Да. Хорошо.
На мгновение его охватила паника, так как его руки отказались разжиматься. Затем соответствующие нервные центры получили соответствующие сообщения, и его пальцы медленно разжались. Гранатные обоймы крутились перед его глазом по вращающейся траектории. Это было одно из самых странно красивых явлений, которые он когда-либо видел. Вращающийся металл. Снова и снова, и снова, и снова. Прекрасно.
Прицел улыбнулся и сказал:
- Позволь мне избавить тебя от этого.
Онo медленно осознавалo.
- Глааа...?
Затем онo увиделo гранаты. Его глаза расширились от страха.
Ветерок на моем лице, - думал Прицел, - кажется таким приятным. Ощущение, будто...
БУ-У-УМ!
Отголоски взрывающихся гранат поднялись над верхушками деревьев, разносясь на многие мили.
Зона боевых действий D, Южный Вьетнам
15 июля 1967, 21:02
- Сядь. Поговорим.
Огонь распространился. Пылающие языки лизнули нависающие пальмы, поджигая их. Пламя развернулось по пологу джунглей, как горящий бензин по спокойным водам. Огромная черная птица вылетела из горящей пальмы, крылья и хвостовые перья были одеты огнем. Она поднялась в ночное небо, как феникс, прежде чем впасть в крутой штопор, рухнув в ливне пылающего оперения, увядая и извиваясь, умирая.
Ответ сидел менее чем в пяти футах от существа. Его горящая плоть излучала приятное тепло. Мухи слетели на обрубок шеи Слэша.
- Кто ты? - спросил он.
- Кем ты меня считаешь?
- Каким-то монстром.
Длинный язык существа вытянулся и лизнул его оставшийся глаз, как геккон.
- Монстр? Возможно. Меня уже так называли. Но я не считаю себя таковым, - горестная улыбка. - С другой стороны, я полагаю, что ни один монстр не считает себя таковым.
- Если не монстр, то что?
Выражение досады пробежало по его морде.
- Я не совсем уверен. Видишь ли, у меня нет родителей - или, если так, я никогда их не встречал. Меня не воспитывали так, как вас, не учили приемлемым моделям поведения, не показывали мою роль в этом мире. Конечно, я родился еще до того, как появились даже самые зачаточные общества, в то время, когда Америка была не более чем лесными массивами и пустыней.