Очень тихо она скользнула в приоткрытую дверь и во все глаза уставилась на необычное зрелище. Болотник лежал на столе, а Александр Николаевич методично смазывал его многочисленные порезы густой черной жижей, которой лечили в приюте всё от ожогов и до несварения желудка. Солунай только головой покачала – зачем его лечить, всё равно не запомнит. Тварь глупая и злая. Внешне болотник и впрямь походил на очень тощего когтистого человека с выпученными по-лягушачьи глазами, только при этом он весь был покрыт бугристой плотной кожей, наросты которой кое-где походили на шипы, особенно на спине, точно плавник у рыбы. Руки и ноги тоже заканчивались лягушачьими перепончатыми лапами. И если быть совсем уж честным, на лягушку он походил куда больше, чем на человека. Разве что шея, приплюснутый нос и стелющиеся вдоль лысой головы уши делали его не похожим на бородавчатую и почему-то шипастую жабу. И зубы, разумеется. Зубы у него были как иголки.
Расхрабрившись, Солунай подошла поближе. Они давно с Банушем поспорили, лягушка болотник или человек. Что в голове, большой и лобастой мозгов нет, они знали давно, но Бануш утверждал, что это ерунда – мозгов и людям не всем достает. Другое дело, есть ли у него мужские или женские признаки. Человеком это его, конечно, не сделало бы, но вот от лягушки бы отличило.
Поэтому Солунай и подобралась поближе, стараясь встать так, чтобы было видно место, откуда ноги растут. Специального воспитания по этому поводу в приюте не было, но Бануш как раз во время спора про болотника стянул штаны и продемонстрировал, чем именно он точно похож на человека. Вот что-то примерно такое Солунай и рассчитывала увидеть у болотника. Она успела убедиться, что ниже живота у твари всё гладко, точнее, бугрится бородавками, как тварь вдруг одним прыжком переместилось в положение на карачках и бросилось на неё, целясь пастью в шею.
Солунай упала на спину и едва успела выставить руки, но тут болотника за пояс перехватил Александр Николаевич и потянул на себя. Тварь визжала, царапала лапами пол и пыталась дотянуться. Очки с Солунай слетели во время прыжка болотника, змеи, все шесть, хотя Беш раньше ни разу не выбиралась наружу, взвились в воздух и разом забормотали что-то угрожающее.
– Солунай! – рявкнул директор. – Что ты тут делаешь!
От окрика Солунай распахнула глаза и встретилась взглядом с выпученными глазами болотника. Директор зажмурился и со стуком уронил окаменевшую тварь на пол.
– Солунай, очки! – потребовал он.
Всхлипывая от пережитого ужаса – вот почему болотников нельзя подпускать близко! – Солунай ползала по полу в поисках очков, наконец натянула их на нос и разревелась. Александр Николаевич смущенно кашлянул и притянул её к себе.
– Нигде не успел укусить? – деловито спросил он, касаясь её рук, одежды, оглядывая шею. Солунай помотала головой, чувствуя, как нестерпимо бухает сердце от каждого нежного прикосновения. Украденного, ведь так? Не о чудовищах стоит беспокоиться директору. Что если болотник напал бы на него?
Хорошо еще змеи попрятались в волосы, не желая внимания директора. А то и вовсе стыдно будет.
– Солунай, ты уже совсем взрослая, должна понимать, что нельзя входить без стука, особенно, когда люди работают, – как можно мягче произнес Александр Николаевич. – И никогда не снимай очки. А если бы ты посмотрела на меня? Или плюнула бы? Ты же становишься опаснее, нужно быть аккуратной.
Солунай снова всхлипнула, слезы мешали видеть перед собой. Она и не забывала, что сама чудовище, но слышать это так быстро после беспокойства за неё было больно.
– И не смей подходить к чудовищам, тебе понятно? – Александр Николаевич, по-видимому, решил, что она достаточно успокоилась.
– Н-не м-могу! – заикаясь от слез, ответила Солунай и вырвала руку. – Я-я… я сама чудовище!
Она выбежала за дверь и бросилась прочь, не разбирая дороги. Змеи молча терлись тупоносыми мордами о щеки и уши, утешая как умели.
Она забралась на крышу башни, рассчитывая, что тут её никто не найдет. Высоко, отсюда видна половина заповедника. Вдалеке виднелись струйки дыма – там находился поселок. Они с Банушем всего пару раз бывали в человеческих селениях, но зато часто наблюдали у Красных Ворот за туристами, так что разбирались в машинах и современной одежде. Не совсем уж дикие!
Не переставая размазывать всё текущие и текущие слезы по щекам – как же мешали очки вытирать глаза! – она пригладила волосы вместе с тотчас спрятавшимися змейками. Разве можно нормально жить тут, где все знают, что она насквозь ядовитое чудовище? Ей стоит бежать к людям. И не в ближайший поселок, а дальше. Найти деньги, купить билет на автобус и уехать. Да хоть бы и в эту Москву, что бы это не значило.