– Не вижу разницы, – Солунай закусила губу и сбросила руку Вассы, которую та снова вернула ей на плечо. – И так и так убийца!
– Но это вообще-то не так, – начала Васса, но замолчала и через паузу добавила другим голосом:
– Если это так, то каково тебе любить убийцу и видеть его каждый день? Не лучше ли уйти со мной в горы? Представь, когда мы выберем новый дом, там будет всё как мы захотим. Тебе не придется носить очки – в своей горе я буду всесильна. Ты, конечно, не полоз, но мне нравишься, я думаю, всё получится. И большую часть времени гора будет принадлежать тебе, я не собираюсь всё время сидеть там.
– Это как? – насторожилась Солунай, едва не усыпленная ласковыми поглаживаниями Вассы по шее и спине.
– Как только гора станет моей… нашей, – поправилась Васса. – Я смогу черпать силу из её недр. И мои силы вырастут. Я смогу поехать учиться, кататься на лыжах, исследовать мир. Мне не нужны будут для этого документы или деньги. Конечно, несколько месяцев в году я буду проводить в горе, но в остальном…
Она мечтательно уставилась вдаль, и Солунай еще сильнее прикусила губу, пока не почувствовала привкус крови. Жаль, что она не может отравить саму себя, это было бы отличным вариантом для чудовища, которая уже второй раз за день так разочаровывается. С какой стати она вообще подумала, что Вассе нужна она? Вассе нужен ключ к горе, она не желает находиться там постоянно. Она хочет свободы.
Как и сама Солунай.
Снова сбросив привязчивую руку, которая уже гладила её по щеке, Солунай опрометью бросилась обратно в приют. Спрятаться, скрыться в тенях, уйти сквозняками повыше, но там, где её никто не найдет!
Вслед что-то крикнула Васса, но змейки хором шипели в уши и Солунай не слышала. Она бежала так быстро, что со всей силы врезалась в кого-то в коридоре. Впрочем, в кого в кого-то. Во всем приюте было только два человека, которых Найка не снесла бы при таком столкновении: пухлая Марта и директор Амыр. И сейчас определенно она столкнулась не с поварихой. Да что за день такой!
– Прстите, дрктр, – пробормотала она и попыталась обойти преграду, но Александр Николаевич, ухвативший её за плечи, чтобы оба удержали равновесие, не отпустил.
– Солунай, что случилось, ты плачешь? – спросил он неожиданно мягким тоном. – Но кто мог тебе рассказать, кроме меня никто не знает…
– Не знает что? – Найка ухватилась за последние слова. Неужели может стать еще хуже?
Александр Николаевич откашлялся, кажется, он чувствовал себя не в своей тарелке, что совсем не было на него похоже.
– Соболезную, Солунай, – наконец произнес он. – Твоя мама…
Он замолчал, но Найке этого было достаточно. Вся мозаика из слов, рассказов этого дня окончательно сложилась. Недоставало пары незначительных деталей, но она могла додумать их сама. Непонятно, как охотник попадает в другие страны? Но дети же как-то попадают к воротам. Что если это работает в обе стороны?
По крайней мере, она теперь знала, чего опасаться. И то, почему директор сказал, что «никто не знает». Кроме него. Разумеется, ведь это он, он убил её маму!
Солунай всхлипнула. И ему еще хватает наглости соболезновать ей. Да есть у него вообще хоть что-то человеческое? В чудовищах и то больше сочувствия!
Она снова всхлипнула и задергалась в руках директора, пока он не ослабил хватку. Едва почувствовав свободу, Найка бросилась прочь.
– Солунай! – крикнул ей вслед директор. – Болотник ожил. Ты пока не каменишь насмерть, только на время!
Что же, хоть одна хорошая новость. Солунай не стала останавливаться, чтобы поговорить о своих глазах или ядовитости, или еще о чем-то. Остерегаться директора? Прекрасно, ей давно было нужно вспомнить об этом и остерегаться как следует. Если она вообще хочет дожить до того времени, когда сможет сбежать из приюта.
Остановилась Солунай лишь у незнакомой лестницы. Раньше она тут ни разу не отказывалась, хотя была уверена, что была во всем приюте. Ах да, открывшаяся ей башня-которой-нет. Посмотреть на коллекцию голов? Нет, она трусиха. И вряд ли это приятное зрелище.
Солунай медленно-медленно поднималась по лестнице, миновала узкое окно и наконец уперлась прямо в красивую резную дверь. С замком.
Она подергала замок, но это не помогло. Солунай вздохнула и также медленно принялась спускаться обратно. Дошла до окна и присела на подоконник. Отсюда был неплохой вид, окно выходило не на болото, а на лес.