В любом случае, он мог её добить, пока она была без сознания, так что всё хорошо. И Васса позволила себе провалиться в сон.
Утром она поняла, что была чересчур оптимистична и снова слишком сильно поверила в Егора. Да когда это уже пройдет?
Он дал ей воды, сам же долго гремел на кухне посудой и, судя по вкусным запахам, плотно позавтракал. И как в него только лезло, спрашивается.
А потом отвязал от раскладушки и втащил их обе – её и раскладушку, в какую-то крошечную каморку без окон.
– Давно это местечко тебя ждало, – хохотнул он, бросая раскладушку об стену и заталкивая Вассу внутрь. – Вот ослабнешь, не сможешь удерживать человеческое обличье, я тебя живьем продам. Всяко дороже такое чудо выйдет!
И дверь захлопнул. Клацнул засов.
Васса поднялась и потерла затекшие руки, растянула шею, наклоняя голову из стороны в сторону и только после этого подошла к стене. Её заинтересовало то, что раскладушка звякнула лишь своими пружинами, а сам удар был глухой. Палец коснулся чего-то мягкого и упругого. Она угадала. Это была специальная комната, из которого никто не услышит и звука.
Не то чтобы Васса отчаялась настолько, чтобы вопить, срывая голос, в надежде, что хоть кто-то в поселке будет проходить мимо до того, как она осипнет, а потом еще рискнет лезть на чужую территорию… Но так было еще неприятнее.
К счастью, Егор знал слишком мало о её виде. Он уже обманулся её внешностью, полагая, что зеленая шкурка ей роднее. И теперь. В этой каморке многие бы начали сходить с ума, находясь в замкнутом пространстве без окон и притоков воздуха – крошечная щель в двери не в счет. Но та, которая может жить в горной породе на глубине и годами не выходить наружу, не испугается какой-то комнатушки. Что до голода… Ей приходилось терпеть голод раньше. Она продержится достаточно, чтобы её нашли. А её обязательно будут искать.
До вечера она привела в порядок всю комнатку, поставила аккуратно у двери ведро, разложила раскладушку и тряпье на ней, переплела косы. Потренировалась сама вызывать оборот, пусть пока не полный, но острые когти помогли ей начать работать со стеной – едва заметный разрез в ткани, а уже отодвинув её, она принялась скрести старое бревно. Надеяться на другие неплохо, но и самой стоит позаботиться о побеге.
Когда пришел Егор, она как раз отдыхала.
Егор долго разглядывал её, освещенную фонариком. В другой руке он держал всё тот же топор.
– Сказал между делом в магазине, что видел, как ты уезжала на автобусе в город, – произнес он с усмешкой. – Обсудили, что такой красотке надоело возиться с детишками-уродами. И уехала ты в Горно-Алтайск поступать. Классно, да?
– Никто в это не поверит, – ответила Васса негромко, машинально облизывая пересохшие губы. Увидев это, Егор вытащил из кармана небольшую пластиковую бутылочку с водой и бросил на раскладушку.
– Да ну? – картинно удивился он, глядя как она смакует воду. – Ты вот прямо никогда не хотела свалить из вашего дурдома? Да ни за что не поверю.
Васса с трудом удержала лицо. Как некстати она говорила с Солунай об этом как раз вчера! Как бы девочка не решила, что это правда и не подвела к этой мысли остальных.
Отвечать же не стала, аккуратно поставив бутылочку с остатками воды на пол.
– Да пей целиком, я не собираюсь лишать тебя воды, я же не чудовище, – заметил её манипуляции Егор.
Васса промолчала. Спорить сейчас и проверять, насколько далеко он может зайти, она не собиралась. Она будет жить еще сотни лет, когда даже потомки Егора умрут. Если у него вообще будут эти потомки. А уж она позаботиться о том, чтобы не было. Но только в том случае, если она выживет сейчас.
– Смотрю вот на тебя, – Егор первым прервал возникшую неловкую паузу. – И вспоминаю, как мечтал я обладать тобой. Такая красивая, недоступная…
Васса попыталась посмотреть на Егора правильным взглядом, но свет фонарика бил в глаза, и она с трудом могла сосредоточиться на темном силуэте. Почему у неё не такой голос как у Бануша! И раненая рука ныла, мешала принять соблазнительную позу. Впереди сотни лет, она даже не вспомнит Егора с его липкими взглядами и руками. Нужно только выбраться отсюда.
– А теперь? – как можно осторожнее произнесла она, так и не дождавшись его первого шага. Кажется, она всё испортила даже одним звуком своего голоса.
Егор вздрогнул и попятился.
– Не сплю с ящерицами, – бросил он из коридора прежде, чем хлопнуть дверью.