– Это Ганс старый, а он не такой уж и старый. Ты не видишь разве, ему ведь и сорока нет. Просто охотники взрослеют рано, они молодыми начинают…
Она запнулась.
– Договаривай, Найка, – оживился Бануш. – Начинают… охотиться на чудовищ, да?
– Да, – резко ответила Солунай. – Но что я могу поделать? Он такой еще молодой, героический, сильный и смелый! Я просто… просто должна всего лишь быть достойной его.
– Обалдеть, – с восхищением произнес Бануш. – Вот тебя знатно нахлобучило! А хочешь, я тебя вылечу от этой любви голосом?
– Не надо, – Солунай нервно подергала за край колючего шарфа. – Иногда мне кажется, что любовь – это лучшее, что есть во мне.
Она оставила Бануша с его мыслями и ускорила шаг. Найка впервые в жизни чувствовало такое волнение в груди, и оно никак не помогало ей лучше остерегаться директора.
Директор ждал её, но в этот раз сидел за своим столом и хмуро рассматривал бумаги. Впрочем, едва после короткого стука Солунай вошла, как его лицо разгладилось, становясь даже моложе и привлекательнее – Найка нервно затеребила шарф, и он поднялся ей навстречу.
– Вы опасаетесь меня, Солунай? – мягко спросил он, подходя вплотную.
– А что? – нервно ответила она, продолжая теребить край шарфа.
– Бануш держится за то, что вы люди с особенностями, такие сверхлюди, но это не так. Вы только выглядите как люди. И то не все.
Он снова вернулся к столу и принялся разглядывать бумаги. Солунай скуксилась. Тема разговора была ей неприятна, и она не могла понять, к чему это сейчас. Она рассеянно уставилась в окно. Солнце уже было высоко, можно было отправиться после разговора в лес вместе с Банушем за ягодами или наловить мелких птиц…
Она не заметила, как директор оставил бумаги и неожиданно оказался у неё за спиной.
– Вам не жарко, Солунай? – голос директора вырвал её из мыслей, и Найка покраснела, обнаружив, что прослушала, что он говорил всё это время.
– Нет, Александр Николаевич, – Найка закашлялась. Так не вовремя запершило в горле.
Он по-прежнему смотрела в окно, на золотую от солнца кромку темного леса и сконцентрировала все свое внимание именно на ней, стараясь не замечать зависшего за спиной директора.
– Может, снимете ваш шарф? – прошелестел голос директора.
Найка огляделась в поиске пути к бегству, но они были одни, а дверь была плотно закрыта. И так светло! Никаких теней. Окно тоже было закрыто, значит, сквозняками не уйти.
– Нет, Александр Николаевич, – ответила она наконец.
Директор наклонился к самому её уху.
– Так вы опасаетесь меня, Солунай? – спросил с легкой усмешкой в голосе.
Найка не понимала, что с ней случилось. Вероятно, дело было в том, что она не смотрела в этот момент на директора и не могла воочию убедиться, что Бануш прав на самом деле, директор некрасивый и почти что старый человек. Как они там обсуждали с Банушем? Ему лет сорок! Найке сейчас семнадцать, а ей рассказывала Айару, что Александр Николаевич, тогда еще просто Сашка, нашел её у ворот, когда ему было немногим больше. Солунай не понимала, как он мог быть тогда директором, но если не верить Айару, то кому тогда верить? И если даже она не врет, то между ними пропасть! А если он еще старше, просто хорошо сохранился? Но эти мысли никак не помогали. Иначе как можно было объяснить, что от этого шепота Найка почувствовала такой жар, словно коснулась ядовитого цветка страстоцвета?
– Дышите, Солунай, иначе можете лишиться сознания, – щекотно коснувшаяся уха насмешка не сделала лучше, совсем наоборот.
Найка вцепилась обеими руками в шарф и продолжила сверлить взглядом кромку леса, стараясь дышать размеренно и глубоко, чтобы унять трепет и жар, растекающийся по телу.
– Вы не люди, не пытайтесь никого этим обмануть. – продолжил Алексей Николаевич. – Я знаю, кто вы, Солунай, и знаю ваши слабые места, – он легко подул Найке в ухо, и та зажмурилась с такой силой, что на глазах выступили слезы.
Она боялась, что не удержится и разрыдается или сорвет шарф, но тут Алексей Николаевич
выпрямился и отошел в сторону.
– Вы наказаны, Солунай, – он теперь тоже смотрел в окно, а тень от его массивного тела так удачно ложилась, что можно было наконец спрятаться и вытереть непрошеные слезы. – Два дня без прогулок. И не стоит лезть туда, где вас быть не должно.
Найка кивнула, хотя Александр Николаевич и не мог этого видеть.
Похоже, её вылазка на башню-которой-нет не прошла бесследно. Но что это вообще было? Куда делся строгий и понятный директор, что это вообще за игры?
Спотыкаясь и не видя из-за слез дороги Найка выскочила из кабинета и как всегда бросилась прочь, но было поймана в объятия Бануша, который едва устоял на ногах.